Тьма надвигается
Шрифт:
Час спустя передовой разведчик, вернувшись, доложил, что лес кончается и впереди, за виноградниками и непахаными полями, виднеется деревня.
– Солдат не видно? – поинтересовался Скарню.
– Рыжиков, что ли? – переспросил разведчик, и капитан кивнул. – Нет, вашбродь, а вот пару человек в форменных штанах я на улице приметил.
– Да ну? – Это помогло Скарню принять решение. – Ладно. Продвигаемся вперед, и всех солдат – в наш строй. Потом командование разберется, а сейчас я хочу иметь под началом как можно больше бойцов.
–
Скарню обошелся бы и без сержантского одобрения, но был ему только рад.
Рота осторожно выдвинулась из леса. Скарню сказал бы, что они наступают на деревеньку, – но как можно наступать во время отступления? С такими тонкостями военного дела маркиз не был знаком.
Действительно, по улицам деревни прохаживались часовые в форменных штанах. Один поднял тревогу, завидев приближающихся в рассыпном строю солдат, и в мгновение ока деревня будто опустела.
– Будьте готовы ко всему! – предупредил капитан своих бойцов. – Это могут оказаться альгарвейцы, переодетые в нашу форму, чтобы заманить нас в ловушку!
Солдаты в деревне, похоже, сами опасались предательства со стороны людей Скарню, и пришлось долго перекликиваться, прежде чем все уверились, что имеют дело с товарищами-валмиерцами.
– Слава силам горним, что вы здесь! – воскликнул молоденький лейтенантик, вышедший встречать Скарню.
Капитан вытащил карту.
– А здесь – это где? – поинтересовался он.
– Эта жалкая дыра носит имя Сторнарелла, – ответил лейтенант. Когда капитан нашел деревню на карте, то лишь присвистнул: выходило, что альгарвейцы загнали его на восток дальше, чем он смел опасаться. – Теперь мы сможем хотя бы обеспечить достойную охрану герцогу Марсталю.
– Что?! – Скарню уставился на лейтенанта: – Главнокомандующий? Здесь?!
– Так точно, сударь. – Лейтенант кивнул. – Мы отступали перед основными альгарвейскими частями, когда на колонну обрушились их драконы. Не думаю, что они метили в его светлость, – просто заметили валмиерцев на дороге и забросали ядрами. Под его светлостью убило единорога. Герцог сломал ногу, когда его скакун упал, и нам пришлось доставить его в ближайшее укрытие.
– Он все еще командует армией? – поинтересовался Скарню.
– Насколько это возможно, – устало признался лейтенант, подытожив в трех словах положение валмиерских войск. – Мы думали, что рыжики не смогут обойтись с нами так же, как прошлой осенью с Фортвегом. Должно быть, мы ошибались.
«Мы ошибались». Как могут столь бесстрастные слова оставить за собой столько крови?
– В Шестилетнюю войну Альгарве не удалось нас разбить, – промолвил Скарню. – Полагаю, мы и в этот раз остановим рыжиков.
– Очень надеюсь, – ответил лейтенант.
Разница между «надеюсь» и «полагаю» говорила о многом, но Скарню постарался не слушать. Он обернулся к Рауну:
– Сержант, организуйте оборону этой деревни. Мы обязаны будем
Он не сказал «отступать».
– Слушаюсь, вашбродь! – отозвался Рауну и принялся отдавать приказы.
– Пройдемте со мной, сударь. Я уверен, герцог Марсталю рад будет услышать ваше донесение, – проговорил лейтенант.
Скарню вовсе не был в этом уверен, однако приглашение принял.
Вблизи видно было, что деревня заброшена. В окнах кое-где поблескивали осколки стекол. Стены и заборы заплел плющ. Обочины заросли бурьяном. Лейтенант провел Скарню в самый большой и красивый дом. Ничего другого капитан и не ожидал, но как-то не думал, что сбывшиеся ожидания наполнят его такой грустью.
Герцог Марсталю лежал на софе, поглаживая ногу в лубке, и диктовал кристалломанту очередной приказ:
– Передайте – пусть держатся сколько могут, будь они прокляты, и переходят в контратаку при первом же удобном случае! Мы должны установить линию фронта. – Он поднял глаза: – А, маркиз Скарню! Как я рад снова вас видеть!
Могло показаться, что герцог находится в гостиной своего клайпедского замка, а не в грязной людской деревенского дома, где пол засыпан мусором и прошлогодней листвой, а по стенам развешаны перекошенные выцветшие лубки.
Потом иллюзия рассыпалась. Марсталю и сам готов был рассыпаться. Герцог всегда напоминал Скарню доброго дедушку. Сейчас герцог был похож на доброго дедушку, у которого только что умерла жена, с которой он прожил всю жизнь: Марсталю превратился вдруг в сморщенного старика, одинокого в непонятном и неприютном мире.
– Приказывайте, ваша светлость! – воскликнул Скарню, пытаясь вселить хоть немного бодрости в человека, который имел право командовать не только им, но и всей армией Валмиеры, стремящейся отразить наступление альгарвейцев.
Не получилось. Это капитан понял еще прежде, чем Марсталю заговорил.
– Ваша речь выдает человека благородного, – промолвил герцог с печальной светлой улыбкой. – Но чего стоит благородство в нынешние времена? Чернь не ставит его ни во что, но так же поступают и большинство наших так называемых дворян. Мы разбиты, Скарню, разбиты! Остается лишь выяснить, насколько страшно.
– Без сомнения, мы еще можем сомкнуть наши ряды, – заметил капитан.
– Возможно… на юге, за рекой Соретто, – согласился Марсталю. – Возможно, боевой дух вернется к нашим солдатам, когда им придется защищать истинных валмиерцев. Но здесь, в центре, нам необходимо закрепиться хоть где-то, и я не знаю – где и каким образом. На севере, должен вам сказать, положение не столь серьезно. Непроходимые леса и взгорья на границе сильно затрудняют продвижение альгарвейцев и помогают нам.
– Значит, мы должны отступить на юге за Соретто, – заключил Скарню, – и высвободившиеся войска направить сюда, чтобы укрепить центр.