Тьма… и ее объятья
Шрифт:
Сам он продолжал тайно встречаться с Лореной, и устраивал свои встречи так ловко, что подросший сын ничего не заметил и не заподозрил.
Бедная, бедная Лорена! Она была разлучена со своим мальчиком, и лишь изредка, украдкой, могла приходить и смотреть издалека, как он прогуливается с отцом или играет. Должно быть, она проклинала свою вечную красоту и молодость и охотно согласилась бы обменять их на возможность стать обычной женщиной. Она жгуче завидовала Кристиану: ей самой не хватало духу поступить подобно ему и решительно порвать с Лючио и его кланом. Можно вообразить, сколько слез она проливала по ночам!
Адриен
— Теперь я понимаю ужас Лорены перед ним. Этот человек, — если только это человек, — так прекрасен, что может, если захочет, сломить любого своей красотой и превратить в своего раба. Понимаешь, о чем я? Самое страшное, что для этого ему хватит одного взгляда. Мужчина перед ним или женщина, это все равно. Когда я говорил с ним, мне хотелось упасть на колени и зарыдать от восторга и ужаса, понимаешь? Я испугался, Крис, по-настоящему испугался. Он обладает невероятной властью над людьми, и может пускать ее в дело, когда ему только заблагорассудится.
— Будь осторожнее с ним, Адриен, — тихо ответил Кристиан. — Он может испробовать на тебе свои чары.
— Я осторожен, — с горечью проговорил Адриен. — Очень осторожен. Но, когда я вижу его, когда он смотрит на меня своими прекрасными, загадочными, темными глазами, — тогда мне так трудно продолжать его ненавидеть…
О силе его ненависти можно было только догадываться. Знал ли Лючио о чувствах, возбуждаемых его персоной? Наверняка. Но к ненависти он успел привыкнуть за свою долгую жизнь (как, впрочем, и к любви, и даже к обожанию) и ничуть на сей счет не волновался.
Иногда, когда Адриен отправлялся на встречу с кем-нибудь из вампирского сообщества, Кристиан шел с ним. Случалось это, впрочем, только тогда, когда он был полностью уверен, что не пересечется с Лючио. Он мог спокойно перенести встречу с любым из старых знакомых, но вид Лючио неизменно пробуждал в его душе целую бурю чувств. Столько лет прошло, а он все не мог забыть ни дружбу, ни братскую любовь, ни смертельную ненависть. Несколько раз, все же, они случайно сталкивались. Лючио неизменно с ним раскланивался с самым светским видом; а если заводил разговор, то совершенно нейтральный, и по темным глазам никак нельзя было прочитать его истинные чувства. Кристиан всегда отмалчивался. Его молчание не удивляло Адриена: он списывал все на эффект, который Лючио производил на людей.
Встречался Кристиан и с Лореной.
Та, наконец, перестала его бояться. Но так уж она была устроена, что то место в ее сердце, где прежде жил страх, не могло пустовать, и оно наполнилось чем-то вроде благоговения. Благоговение было столь сильным, что, если бы Лорена не помнила крепко о своем прежнем страхе, она с радостью принялась бы целовать ему руки. Есть люди, которым непременно нужно преклоняться перед кем-то, и Лорена принадлежала к их числу. Неутихающая любовь к Адриену не мешала ей безоговорочно покоряться воле Лючио и трепетать перед Кристианом. Ее собственная воля была подавлена другими волями, и оставалось только удивляться, что она все еще оставалась цельной. Многие не выдерживали подобного давления: умирали, как невеста Кристиана,
В разговорах с Кристианом она в основном предавалась мечтам о своей жизни с Адриеном в будущем, когда она избавится, наконец, от проклятия и сможет обнять сына. С годами мечты ее отнюдь не тускнели, ибо, как она утверждала, Адриен все ближе подходил к разгадке тайны вампирского существования. Ее слова, хотя она этого и не знала, весьма волновали Кристиана: возможно, не меньше, чем она, он стремился освободиться от постоянно мучившей его жажды, которая за минувшее столетие ничуть не утихла, и распрощаться с проклятой вампирской природой.
Но об исследованиях Адриена он узнавал только со слов Лорены. Сам он никогда не расспрашивал друга, зная о его замкнутом характере и о том, что Адриен не склонен распространяться о своей работе. Иногда он мог обронить несколько слов, но и только. Только с Лореной он был откровенен. Это, в конце концов, и погубило его.
Мечты Лорены перемежались расспросами о сыне: как он растет, как выглядит, что любит, здоров ли, счастлив ли? — и обращенными к Кристиану просьбами "не оставлять их". Под «ними» она подразумевала Адриена и сына.
— Я не могу быть с ними, — говорила она печально, едва сдерживая слезы. — Так будь с ними ты! Не оставляй их, прошу тебя, Кристо!
И Кристиан охотно проводил с ними время. Его с Адриеном дружба с годами крепла, а худенького черноволосого мальчишку он полюбил, как собственного сына. С Илэром он возился больше, чем с родной дочкой.
Илэр рос, и лицом все больше походил на мать. Те же черные волосы, большие темно-серые глаза в кайме темных ресниц, острый подбородок и тонкий прямой нос. Но вот характер у него был не материнский. В Лорене никогда не было такой самостоятельности, которая проявилась у ее сына еще в детстве. Это, впрочем, было совсем не удивительно: Адриен уделял ему не слишком много внимания и держался до странности холодно с ним (он вообще стал очень скрытен в том, что касалось чувств). Илэр, однако, отнюдь не ощущал себя заброшенным и искренно и глубоко любил отца. И был очень привязан к Кристиану.
В глубине души Кристиан слабо надеялся, что с годами Адриен и Лорена охладеют друг к другу и расстанутся. Ведь и люди, и вампиры, бывают весьма непостоянны в своих привязанностях!.. Тогда Адриен оставил бы свои исследования, о которых, конечно, уже проведал Лючио, и таким образом опасность миновала бы. Но увы! Кристиан с горечью видел, что любовный недуг не оставляет его друга.
— Мы будем вместе, — не уставал повторять Адриен.
И так он повторял до того дня, когда в его дом ворвались люди Лючио, понявшего, что дело зашло слишком далеко.
Глава 3
So adept was unspoken Man
At dusting ledgers of the seraphim
That Lilith swept across the broken land
In a whirl of lust to pleasure him
–
Таким опытным показал себя Неназванный
На покрытых прахом надгробиях серафимов,
Что Лилит пересекла разоренные земли
В вихре жажды усладить его.