Тьма близко
Шрифт:
Она почувствовала, как щеки наливаются горячим, и смутилась еще больше. Еще чего не хватало – покраснеть в объятиях принца на глазах всех этих благородных воинов! Хотя откуда ей знать, что положено делать в объятиях принца?
– Не просто странное, – ответил принц, торопливо опуская руки. Похоже было, что он смутился не меньше Охотницы, – Но вы правы, Алисия, поспешим!
«А ведь он определенно растерялся, – отметила про себя девушка. – Воспользовался напоминанием о спешке, чтобы скрыть, насколько взволнован. И тоже покраснел!
Процессия, состоящая из принца, вооруженных рыцарей с мертвым телом и Элис с ее мешком, а также Кадгала, который, кажется, и дохнуть лишний раз боялся, прошла по опустевшим коридорам к покоям Ангольда. Принц с Гринтом шагали впереди, Гринт, склонившись к менее рослому спутнику, шепотом что-то говорил. До Элис доносились отдельные слова:
– Он готов подтвердить… но… в присутствии короля… одним Светлым Предтечам ведомо, как… может, это убедит…
Начальник стражи сунул принцу пергамент с печатью Валентина. Тот на ходу пробежал глазами документ и кивнул.
– Удалось благодаря ей… – бубнил Гринт. – Гайвен опередил и…
Элис навострила уши – говорили о ней? Словно подтверждая догадку, принц быстро оглянулся… Вот и покои Ангольда. Здесь тоже рыцари в полном вооружении, двое учеников лекаря в темных балахонах и с унылыми лицами… а рядом с ними… Элис с удивлением узнала двух верзил, телохранителей отца Сеймо. Эта парочка покрытых шрамами громил встретила процессию спокойными, даже сонными взглядами.
– Посол сейчас у отца, – кривясь, сообщил Гильмерт, – он и брат. Так что все еще хуже, чем ты думал. Идем к нему.
– Но… – Гринт, похоже, растерялся.
– Идем! – резко повторил Гильмерт. – Господа!
Охрана обернулась к нему.
– Господа, я велел пригласить к отцу господина Мовера из Мовера. Как только он придет, впустите без промедлений…
Он без стука распахнул дверь и вошел. Рыцари с телом колдуньи и Элис с ее мешком – странные посетители у ложа больного, но делать было нечего, все происходило слишком быстро, чтобы Элис успела оробеть. Она вошла со всеми. Дверь за ее спиной хлопнула, закрываясь. Девушка высунулась из-за широких спин рыцарей, чтобы оглядеться.
Ангольд сидел в кровати, опираясь на подушки, Валентин почтительно склонился над больным, а отец Сеймо замер в стороне, молитвенно сложив руки и уткнувшись в них. В углу со скорбным видом топтался придворный лекарь.
– Отец, – заговорил Гильмерт, – у меня важные новости, иначе я бы не осмелился побеспокоить вас. В стране зреет заговор, и у меня есть неопровержимые улики против виновных. Есть свидетель, есть письменные доказательства. Я должен рассказать обо всем немедленно.
– Заговор? – слабым неуверенным тоном проговорил Ангольд. – Это невозможно.
Элис не верила собственным глазам – и это король? Всегда такой уверенный и излучающий величие? Перед ней был слабый растерянный старик. И голос! Что с его голосом? Какая
Валентин нахально улыбнулся брату. В это мгновение он показался Элис отвратительным, словно оскалившая кривые клыки ризза. «И эта улыбка казалась мне привлекательной? – спросила она себя. – Алисия, ты дура. Принцам верить нельзя… ну разве что некоторым, которые еще не разучились краснеть».
– Заговор, отец, заговор! – нетерпеливо повторил Гильмерт. – И тебе придется это принять. Отец Сеймо! Поглядите.
По его знаку двое воинов развернули холстину и открыли тело ведьмы. Инквизитор, несмотря на свою выдержку, все же вздрогнул, увидев обезображенное раной лицо старухи. Однако тут же взял себя в руки и почти спокойно спросил:
– Что это значит? Я должен провести погребальную церемонию?
И снова уткнулся в сложенные ладони.
Гринт вытолкнул вперед связанного пленника, тот грохнулся на колени и замер, опустив голову. Элис показалось, он боится встречаться взглядами с Валентином. Честно говоря, она бы тоже не хотела и поэтому глядела на короля. Какая страшная болезнь превратила этого внушительного старика в бледную тень?
– Говори, – приказал Гринт. – Почему ты называл эту женщину госпожой?
– Так велел принц. Его светлость. Валентин, – Кадгал выдавливал из себя каждое слово с заметным усилием. – Велел называть госпожой и выполнять все, что она скажет.
– И что же она тебе велела?
– Я с помощником ловил для нее дичь или покупал мясо, чтобы кормить ее зверушек.
– Каких зверушек?
Теперь вперед выступила Алисия и вывернула свой мешок, тушки ризз посыпались на пол, вокруг тут же пополз мерзкий запах. Риззы и живые пахнут отвратительно, вдобавок мясо тварей Тьмы гниет и разлагается быстрее, чем обычная мертвечина.
– Какая гадость, – пролепетал Ангольд.
– Что еще, Кадгал? Что ты еще делал для нее?
– Однажды я провез от нее большие ящики из толстых досок в столицу. Не знаю, как эти штуки попали к госпоже. Она велела передать их в городе рыцарю из свиты его светлости Валентина. Я это и сделал. Передал господину Устору.
– Когда это было?
– Около двух месяцев назад, ваши милости… ваше величество…
– Что было в ящиках?
– Я боялся даже приблизиться к ним лишний раз. В стенках были дыры, и внутри кто-то возился и стучал. Кто-то живой.
– В одном ящике была гарпия, в другом медор, так надо полагать, – вставил Гильмерт. – Ведьма умела управлять тварями, ей переправляли порождения Тьмы из Империи, в последний раз гонец попался. У него… вернее, у нее, потому что это была молодая дама – тоже была выучка инквизиции. Она вела с собой селифа. Вы ничего не хотите сказать, отец Сеймо?
– На все воля Итаурова, – тихо пробормотал инквизитор, поднимая лицо от сложенных ладоней. – С чего вы взяли, что я должен отвечать на этот вздор?