ТКС. Книга вторая
Шрифт:
Усилием воли я отогнала призрак надвигающейся тоски.
Сбоку раздалось покашливание, очень похожее на моё предыдущее. Я вздрогнула.
– Ну и как вам?
– спросил Себастьян Лампль.
– Извините, что-то отвлеклась… - я опустила глаза.
– Да, принц Кайлеан имеет много схожего с отцом, - заметил маэстро.
– Но вы всё-таки вернитесь к нашей цели. Пора заканчивать, кристаллу вредно так долго проецировать, а Его Высочеству - голодать.
… Разумеется, никаких разрезов и заклёпок. Тёмный переливающийся атлас глубокого винного цвета; свободный крой, с первого взгляда простой, со второго - виртуозный; плечи обнажены так, чтобы оставаться для постороннего взгляда произведением искусства, а не объектом вожделения.
Я обошла родителей Кайлеана последний раз.
– Теперь я видела всё. Пожалуй, мы можем закончить.
Маэстро Лампль произвёл движение, чудесная картина задрожала, размылась, закрутилась по спирали и скрылась в кристальном хранилище. У меня мелькнула запоздалая мысль, что хорошо бы взглянуть ещё и на наследника Леара, а так же на его супругу, но мы уже снова были в мастерской. Маэстро взглянул на часы, висящие над входом, усадил меня в кресло, сам сел в соседнее и быстро произнёс:
– Леди Данимира, я готов выслушать ваши соображения.
Я тоже машинально взглянула на часы. По-моему, мы с маэстро одинаково считали, что дело лучше решить без присутствия Его Высочества, который может начать давить авторитетом и требовать, чтобы я была ‘самая-пресамая’ и тому подобное.
Я сосредоточилась и произнесла речь:
– Вот этого всего обнажения - не надо. Ходить полуголой в толпе таких же полуголых красавиц будет бессмысленной тратой сил.
– Маэстро хотел что-то сказать, но я жестом остановила его.
– Знаю, что вы можете смешать сексуальность и элегантность в нужной пропорции. Среди вещей, которые мне принесли, было одно серое платье… такое, со шляпой, помните? Я мерила, оно чудесное. Но у меня есть цель. Не думайте, никакого практического смысла моё желание не имеет. Но я хочу произвести достойное впечатление на родителей Кайлеана. Фривольность здесь только помешает. Возможно, король Георгиан отнесётся к разрезам и вырезам более благосклонно, но тем менее они понравятся королеве. Понимаете, да? И ещё я хочу, чтобы было удобно. Поэтому прошу - поменьше магии. Чтоб не было ощущения, что с меня сейчас всё упадёт. Я всё-таки немножко смущаюсь.
– По вам не скажешь.
Я засмеялась и махнула рукой.
– Это от неизбежности. Да и вообще, не собираюсь портить свой первый и последний королевский бал каким-то там смущением.
Себастьян Лампль смотрел на меня с интересом, чуть склонив большую голову набок. Мне показалось, что ему очень хочется что-то сказать. Но он промолчал.
– Вот такая концепция, - сказала я, разведя руками.
– А в остальном доверяю вам полностью и охотно выдаю карт-бланш. И не беспокойтесь насчёт Кайлеана… то есть, принца Кайлеана… на самом деле, я ему нравлюсь любая… он меня всякой видел… но я и тогда ему нравилась.
– Вздохнув, я добавила: - Однако это тоже не имеет практического смысла.
После паузы маэстро как-то очень осторожно и очень неопределённо произнёс: - А если вы ошибаетесь?..
Насчёт чего, хотела спросить я, но тут в мастерской возник Кайлеан, и мы замолчали как два заговорщика.
Кайлеан окинул нас внимательным взглядом (мне показалось, он заметил, как скомкался разговор):
– Вы закончили?
– Да-а!
– ответили мы хором с интонациями детсадовцев, которых спросили, хорошо ли они себя вели, пока не было воспитателя.
Кайлеан Георгиевич прищурился.
– Наша договорённость соблюдена?
– обратился он к маэстро.
– Разумеется, мой принц,- ответил тот с некоторым холодком.
Я посмотрела вопросительно, но маэстро ответил непроницаемым взглядом, учитывая наружность, это ему не составило труда. С официальными интонациями он произнёс:
– Ваше платье,
– Без примерки?
– Кайлеан нахмурился.
– Данимира, ты уверена?
– Полностью доверяю маэстро и не хочу лишний раз отрывать его от дел. Думаю, перед балом у всех хватает забот. Мне и так неудобно, что я свалилась как снег на голову…
Себастьян Лампль склонил голову в знак признательности, но подбородок Его Высочества пошёл вверх.
– Никаких неудобств, - заявил Кайлеан непререкаемым тоном.
Я поспешно сказала:
– Нет-нет, мы обо всём договорились.
Кайлеан помолчал, потом, к моему облегчению, расслабился и безразлично пожал плечами:
– В таком случае мы откланиваемся. Маэстро, всех благ.
Он стремительно подошёл ко мне и за руку поднял из кресла.
Мгновение - и мы перенеслись в город.
8
От яркого света я сперва зажмурилась, затем завертела головой по сторонам. Извилистая улочка, на которой мы оказались, была такой крутой, что уходила вниз широкими каменными ступенями. Дома лепились друг к другу, на балконах с витыми перилами стояли горшки с цветами, кое-где сушилось бельё, на крыльце неподалёку сидел насупленный полосатый кот и поглядывал на нас с подозрением. Вообще старая часть Эрминара, расположенная у подножия замка, внешне не слишком отличалась от какого-нибудь южно-европейского городка с многовековой историей.
– Ах, как хорошо, - заулыбалась я.
– Кс-кс-кс!
– сказала я коту.
Кот зевнул, на мгновение показал ауру фамильяра и отвернулся.
– Ой, - сказала я, - извините.
– Пойдём, тут есть одно место, - скороговоркой перебил Кайлеан, - там будет ещё лучше, там хорошо кормят.
– Он потащил меня вниз по улице.
Да, не так я представляла себе эту прогулку. В мои представления не входил принц, мчавшийся со скоростью локомотива на запах котлет.
Место, где хорошо кормят, оказалось совсем рядом. На крохотной площади к стене, заросшей плющом, жался пяток пустых пластиковых столов, они казались брошенными - кое-где на них лежали опавшие листья. Рядом виднелся вход в подвальное помещение, над дверью не было решительно никакой вывески, но Кайлеан направился именно туда. Спустившись, мы попали в неожиданно обширное пространство, подвал оказался общим для нескольких домов. Низкий сводчатый потолок поддерживали ряды кирпичных столбов, грубо сколоченные столы и лавки расположились вдоль стен, по стенам же были развешаны щиты, к которым прибили головы каких-то жутких зверюг. Страшилища грозно пучили глаза и разевали бородавчатые пасти, демонстрируя клычища в три ряда, чёрные раздвоенные языки и тому подобные прелести.
– Теперь верю, - задумчиво сказала я, разглядывая стены, - здесь действительно должны очень хорошо кормить. Иначе просто кусок в горло не полезет.
Кайлеан хмыкнул.
– Ты про головы? Они для аппетита.
Я не успела спросить, чей это аппетит возбуждают такие ужасы.
Когда мы заходили, звякнул дверной колокольчик, и теперь в проёме позади барной стойки, расположенной в дальнем углу, показался человек. Он вышел из-за стойки, направляясь к нам, я увидела, что передвигается он с помощью костыля, потому что одна нога у него отнята выше колена, штанина джинсов была подвёрнута. Отросшие, тёмные с проседью волосы почти касались плеч, половина худого лица была испещрена шрамами, которые спускались на жилистую шею и уходили за воротник клетчатой ковбойки. Сначала мне показалось, что это человек в возрасте, но Кайлеан двинулся ему навстречу, они обнялись и принялись колотить друг друга по спинам. Одноногий именовал Его Высочество ‘Кайлом, чертякой живучим’ и уверял, что никогда не верил в его гибель. Кайлеан называл одноногого ‘Дэном, дружищем’ и обещал, что ‘не дождётесь’. Наобнимавшись, они утихомирились, Кайлеан обернулся ко мне.