ТКС. Книга вторая
Шрифт:
Ариэль Аттиус слабо крякнул и пошатнулся, я поддержала его за локоть, а Его Высочеству сказала:
– Предвижу, в следующий раз вы предложите четырёх всадников Апокалипсиса, которые заехали что-нибудь почитать.
– Перестановка мебели, - пришедший в себя хранитель поднял вверх указательный палец.
– Сработали фэншуйные датчики, и надо срочно всё передвинуть.
– Хорошая причина, - одобрила я, - с утечкой энергии ‘ци’ шутить нельзя. А то финансирование урежут. И зарплаты, соответственно. Думаю, все прискачут, размахивая шашками.
Действительно, персонал
Когда хранитель объявил, что собрались все, Кайлеан сказал ему:
– Вам лучше удалиться. Я собираюсь применить ‘абиссум’. Это не обсуждается. Мне надо узнать правду и узнать быстро.
Большие глаза хранителя стали ещё больше, но он смолчал, поклонился и вышел за дверь.
Кайлеан уселся на стул, в правой руке у него невесть откуда взялась серебряная трость с массивным набалдашником в виде ограненного круглого алмаза. Кайлеан ударил тростью в каменный пол, и серебро вошло в камень, как в масло.
Освещение померкло, алмаз начал вращаться. Драгоценность светилась инфернальным холодным светом, разбрасывая по сторонам радужные блики.
Кайлеан сказал, не поворачиваясь:
– Данимира Андреевна, встаньте у меня за спиной.
Я повиновалась.
– Положите руки мне на плечи.
Я положила.
– И стойте так, пока не поступит разрешение двигаться.
– А разговаривать можно будет?
– По нашему делу - обязательно. Но, пожалуйста, изъясняйтесь коротко, ясно, простыми словами. Что-то более сложное могу не понять - мозг будет занят. Сейчас я начну создавать ‘абиссум’. Это означает ‘бездна’. Заклинание названо так, поскольку в случае неповиновения заклинателю вызывает у объекта ощущение падения в бездну - в фигуральном смысле. Это бездна горького отчаянья, тоскливого одиночества, упущенных возможностей, потерянного времени, ошибочного выбора… у каждого своя бездна. Ощущение настолько мучительно, что все с готовностью и очень точно выполняют распоряжения заклинателя, лишь бы не испытывать подобное. За моей спиной образуется небольшая слепая зона - там ‘абиссум’ не действует. Островок безопасности крайне мал. Шаг в сторону - и вы тоже начнёте своё падение.
Он помолчал, затем продолжил.
– Никто не может избежать действия заклятия - у всех есть о чём жалеть. В силу особенностей характера на вас, Данимира Андреевна, оно может подействовать особенно мучительно.
Я вспомнила Женьку, Снежинку… Да, я понимала, что он имел в виду. В случае чего, моя персональная бездна до краёв наполнится муками совести. Если бы не моё легкомыслие, граничащее с глупостью, ничего бы не случилось; я неоднократно излагала свои сожаления Кайлеану.
– С места не сойду, - пообещала я.
– Но почему ваш брат сказал, что он бы так не поступил?
– Потому что это заклинание из разряда тех, что требуют ежеминутной поддержки и усиленной концентрации,
Он снова замолчал.
Я подождала продолжения, не дождалась и спросила:
– Ну - и?..
– В этот момент любой маг совершенно беззащитен перед тем, кто стоит у него за спиной. Это… акт доверия… У нас так не принято.
Его плечи напряглись во время этого признания… последние фразы он пробормотал чуть слышно. Я умилилась, и сердце сжалось от жалости. Бедный, бедный адский принц…
– Спасибо, Кайлеан Георгиевич, - растроганно сказала я, с трудом удержавшись, чтоб не погладить его по макушке.
– Насчёт меня можете совершенно не волноваться, я даже ‘козу’ над вашей головой показывать не буду. Давайте закончим расследование и не будем изменять своим планам. Пообедаем в городе, погуляем, развеемся… вот увидите, всё будет хорошо.
Он всё-таки повернулся и посмотрел на меня. Красными были уже не только зрачки, а глаза целиком. Лицо потемнело и стало чем-то напоминать морду Чудовища, удлинившиеся волосы скользнули по моим рукам.
Я легонько похлопала пальцами по его ключицам.
– Всё будет хорошо, - повторила я.
– Вы меня тоже не бойтесь, Кайлеан Георгиевич.
Тяжесть взгляда красных глаз ощущалась почти физически, но затем Кайлеан отвернулся к ожидающим его указаний людям. Голосом, который всегда падал ниже при сотворении заклинаний, он начал произносить слова на незнакомом языке.
Было нечто гипнотическое в этих размеренных звуках, будто читался древний эпос, в котором строились и рушились города, сгорали и восставали из пепелищ леса, пересыхали и вновь наполнялись солёной зеленоватой влагой моря и океаны. “Абиссум” был по-своему красив, я заслушалась до потери времени и места. А когда очнулась, моргая, и взглянула по сторонам, то вздрогнула, покрепче взявшись за кайлеановские плечи.
Стул размещался на крошечном пятачке - вершине узкого скалистого столба, а кругом простиралась бездна в прямом смысле. Лёгкий туман наполнял пустоту, постепенно сгущаясь вдали и скрывая горизонты. Кайлеан Георгиевич мог бы и не предупреждать об опасности - идти всё равно было некуда. Неясный ровный шум доносился откуда-то снизу, мне вообразился тот самый водопад, в который мы прыгнули, чтобы очутиться в Башне.
Кайлеановская трость теперь не вонзалась в камень, а парила рядом в совершенной пустоте. Алмаз продолжал вращаться, грани отбрасывали радужные блики, заключая нас в круг волшебного света.
Каждый из библиотекарей стоял на таком же персональном клочке скалистой тверди. Судя по всему, они по-прежнему оставались в трансе: “выпустите меня отсюда” никто не кричал, и друг с дружкой никто не переглядывался. Казалось, они не замечали друг друга и меня тоже, всё внимание было отдано Кайлеану.
Наконец, заклинание было прочитано. Кайлеан откинулся назад всем весом, скрестив руки на груди; я почувствовала, как прогнулась и заскрипела спинка стула.
– Взгляните в бездну, - приказал он тем же низким голосом, в котором, однако, проявилась хрипотца от усталости.