Ткань наших душ
Шрифт:
Плейлист
1-800-273-8255 — Logic ft Alessia Cara, Khalid
Hold on — Chord Overstreet (slow/reverb)
Happiest Year — Jaymes Young (slow/reverb)
Dusk till dawn — Zayn & Sia (slow/reverb)
Control — Zoe Wees
Not about angels — Birdy
Slow dancing in a burning room — John Mayer
The night we met — lord huron
Never let me go — Florence and the machine
Genius — LSD
Thunderclouds — LSD
London Calling — Michael Giacchino
Sirens — Fluerie
Nine crimes — Damien rice
Seven devils — Florence
For the Damaged Coda — Blonde Redhead
Для
чем-то мрачном, нездоровом и прекрасном.
Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,
или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.
Как вам будет угодно.
Здесь свободная зона от судей…
? Глава 11
? Глава 14
? Глава 21
? Глава 27
? Глава 46
I
Уинн
Я родилась с больным сердцем.
В прямом и переносном смысле.
По мнению большинства моих близких, я хладнокровная злодейка в истории каждого человека, но по иронии судьбы у меня еще и порок сердца, который в конце концов убьет меня. Мне повезло.
Если это великий замысел Бога, то я в порядке.
Я готова сдаться.
Кровь стекает по кончикам пальцев. Это холоднее, чем я думала. Это не безболезненно, как говорят некоторые люди, — нет, это очень больно.
Красные капли стучат по плитке подо мной, мешая сосредоточиться. Трудно вспомнить хорошие вещи, которые якобы должны всплывать в памяти.
На ум приходит только плохое.
Отвратительные люди и все то, что они говорили, и то, что говорила я.
Тот, кто придумал фразу «разговоры — это же не палки и камни», мудак, не так ли? Слова действительно ранят сильнее,
Меня зовут Уинн Колдфокс. Мне двадцать шесть лет, и я хочу умереть.
Я хочу умереть.
Ну вот, я сказала это.
Разве это что-то меняет?
Шокирует ли это кого-нибудь, тех людей, которые втайне знали, но продолжали называть меня злом, жалкой сукой, монстром?
Ответ — нет, наверное, нет, возможно, мягко говоря, нет.
Иногда тьма внутри меня думает, что именно этого они и хотели все это время — чтобы я наконец сдалась.
Что ж, добро пожаловать на гребаное шоу.
Занавес наконец-то закрывается.
Никогда не будет способа объяснить, почему я такая. Это то, что ты терпишь целиком и полностью. Глубокая и пустая яма внутри твоей плоти, которая никогда не закроется, чем бы ты ни пытался ее заполнить. Неважно, какими нитками ты пытаешься ее зашить, она зияет и зудит. Запасной выход, который терпеливо ждет всех, кто заблудится.
Мой врач говорит, что это химический дисбаланс в моем мозгу, и, блять, возможно, он прав. Но это не останавливает самое настоящее, нехимическое, сырое небытие, которое опустошает все мое существо. Таблетки не помогают, никогда не помогали, и ни один из моих психотерапевтов, похоже, не понимает, почему мне так хреново.
Они думают, что я притворяюсь или что-то в этом роде. Пусть строят догадки.
Я уставилась в невзрачный потолок больничной палаты, стараясь не смотреть на брата. Я не сплю уже по меньшей мере час, и никто из нас не сказал ни одного слова другому.
— Почему? — Наконец спрашивает Джеймс, скрестив руки перед собой, костяшки пальцев побелели.
Его темно-синий костюм гладкий. Дорогой. Черные часы на его запястье тоже новые. Подарок от новой возлюбленной? Подарок самому себе за то, что он такой успешный? Я не решаюсь спросить.
— Не надо, Джеймс.
Я глубоко вдыхаю, сажусь в постель, неохотно встречаясь с его взглядом.
— Почему ты не можешь просто… не быть такой?
Мой брат проводит рукой по изможденному лицу. Его карие глаза полны горя и гнева.
Да, потому что я попросила, чтобы так было.
— Я много раз пыталась объяснить тебе это, Джеймс. Ты не понял и никогда не поймешь. — Без энтузиазма бормочу я.
Раньше я расстраивалась, когда он спрашивал. Но, к счастью для тех, кто не пережил этого сам, это чувство трудно понять.
Джеймс хмурит на меня брови и снова соединяет пальцы перед собой, прижимая их к губам в задумчивой позе, локти положены колени, а сам он наблюдает за мной из угла комнаты, словно я непослушное животное. Он качает головой и несколько молчаливых минут смотрит в окно, откинувшись на спинку синего кресла, которое выглядит устаревшим и неудобным.