Ткачи Сарамира
Шрифт:
Холодный, леденящий кровь ужас медленно наваливался на Мисани во время беседы с владычицей Сарамира. Маска беспечности грозила вот-вот соскользнуть, обнажив таящиеся под ней страх и тревогу. Девушке казалось, что императрица почему-то мешкает, не желая представлять ее наследнице. Похоже, Анаис была чем-то обеспокоена. Сверток давил на спину. Стыд от того, что предстояло совершить, прожигал насквозь. Неужели мать чувствует, что гостья собирается причинить вред ее ребенку? От одной мысли об этом девушку бросало в дрожь.
Наконец императрица
– Прошу прощения за свою стражу, – извинилась Анаис, когда они вышли на яркий солнечный свет. Она заметила взгляд Мисани, брошенный в сторону солдат. – Безопасность Люции превыше всего, особенно сейчас.
– Понимаю. – Мисани судорожно сглотнула.
Девушка спрятала сверток из простой предосторожности, для которой, как оказалось, имелись все основания. И хотя даже предположение, что дочь знатного вельможи может причинить вред наследнице, было бы сочтено серьезным оскорблением, она не желала рисковать и собиралась отдать Люции сверток без свидетелей, оставшись с наследницей наедине. Но теперь у нее появились сомнения в успешном исходе операции.
Мисани показалось, что Анаис собирается что-то еще сказать, но та, похоже, передумала. Спустя несколько мгновений императрица все-таки заговорила.
– Я узнала, что кто-то… пробрался недавно к Люции, – сообщила она. – И, возможно, с недобрыми целями.
– Ужасно, – ответила Мисани, чувствуя огромное облегчение. Не о чем волноваться, императрица не подозревала ее.
Женщины нашли Люцию в компании высокого человека с коротко подстриженной белой бородой. Они стояли на маленькой квадратной площадке, от которой отходило несколько дорожек, и играли в какую-то игру. Старик и девочка расставляли на каменных плитах черно-белые бусины различной формы. Когда императрица и Мисани подошли ближе, принцесса и учитель поклонились в знак приветствия.
– Это Мисани ту Колай, – представила Анаис девушку. – А это Люция и Заэлис ту Унтерлин, один из наставников наследницы.
Заэлис поклонился еще раз.
– Для меня высокая честь познакомиться с вами, госпожа, – произнес учитель хриплым басом.
Мисани поклонилась в ответ, но взгляд ее был прикован к наследнице. Люция, в свою очередь, тоже пристально рассматривала гостью мечтательными голубыми глазами. Лицо девочки выражало спокойствие и безмятежность. Мягкие белокурые волосы слегка шевелил теплый ветерок.
– Идем со мной, Мисани, – внезапно сказала принцесса, взяв девушку за руку.
– Люция! –
Никогда прежде дочь не вела себя так с гостями. Обычно наследница была образцом вежливости. Такое свободное обращение ребенка к взрослому нарушало все правила приличия.
– Люция, что за манеры! – укоризненно покачал головой Заэлис.
– Не беспокойтесь, все в порядке, – заверила присутствующих Мисани и вопросительно посмотрела на Анаис. – Можно?
Императрица на мгновение заколебалась между материнским страхом за свое дитя и желанием привлечь на свою сторону дочь знатного вельможи. Наконец, она приняла решение.
– Конечно, – улыбнулась Анаис.
Мисани взяла Люцию за руку и почувствовала, как между ними словно проскочила какая-то искра, словно что-то прошло по руке. Она в замешательстве нахмурилась, но невинное лицо принцессы успокоило ее. Девочка повела гостью по дорожке, проложенной через безукоризненную лужайку, отделенную от остальной части сада густой посадкой.
Они шли в тишине совсем недолго. Мисани чувствовала, что ей становится не по себе. Как и в случае с Кайку, отклонение принцессы никак не проявлялось внешне.
«Я должна убить ребенка. Обречь на долгую мучительную смерть».
Мисани почувствовала, что ей не хватает воздуха.
– Должно быть, утомительно общаться с людьми, которые, как и я, приходят посмотреть на тебя. Думаю, за последние недели ты встречалась со многими благородными людьми. – Она чувствовала, что несет какую-то ерунду, но больше в голову ничего не приходило.
– Они считают меня чудовищем, – безмятежно произнесла Люция. – По крайней мере большинство из них.
Мисани озадачили ее слова. Странно слышать подобное откровение из уст восьмилетнего ребенка.
– А вот ты так не думаешь, – добавила девочка, поднимая глаза на Мисани.
Принцесса была права. Рядом с Люцией гостья чувствовала себя совсем не так, как с Кайку. Даже зная о ее отклонениях, Мисани не могла поверить, что наследница – порченая.
Она ощутила новый приступ боли в животе.
«О духи, я не могу это сделать».
Они свернули с лужайки в укромный тенистый уголок, где стояла простая деревянная скамья. Люция подошла к лавке и села. Мисани опустилась рядом, расправляя платье на коленях. Больше здесь не было ни души, кроме ворона, сидевшего в отдалении на стене сада и поглядывавшего в их сторону без особого интереса.
«Я не могу… не могу…»
Мисани колебалась. В глубине души она надеялась, что императрица не оставит их наедине, и у нее не будет возможности передать Люции пакет. Но принцесса невольно облегчила ей задачу.
– Я принесла тебе подарок. – Мисани не слышала собственного голоса.
Все звуки заглушал бешеный стук сердца. Девушка почувствовала, как пакет выскользнул из-за пояса, и вот она уже держит его в руке. Плоский, квадратный сверток, завернутый в золотую тисненую бумагу и перевязанный голубым бантом.