Ткачи Сарамира
Шрифт:
Наконец усталость взяла верх, и Кайку сморила дрема. Во сне она увидела искаженное черно-красное лицо духа, который последнее время часто посещал ее ночные кошмары. На сей раз он говорил голосом отца.
На следующее утро Кайку спросила у старцев позволения принести подношение Омехе, богу смерти и загробной жизни, на поляне возле храма, и, получив разрешение, отправилась по тропинке к невысокому холму. Тэйн шел рядом, держа ее за руку, чтобы она не споткнулась и не упала. За время болезни девушка очень ослабла и ни за что не поднялась бы на холм без
Наконец они оказались на вершине.
Отсюда открывался необыкновенный вид. По всей поляне лежали гладкие белые камни. Казалось, будто кто-то натер их до блеска. На камнях были вырезаны сложные пиктограммы, выкрашенные красной краской. Посреди поляны протекал неширокий ручей, рядом с которым росло огромное дерево. Толстые корни опутали землю, длинные ветви свисали над водой. По другую сторону ручья находился деревянный молитвенный алтарь. На нем лежали записки с просьбами и свежие цветы, стояла чаша с ладаном. Наверное, от этого всю поляну окутывал приятный, чуть сладковатый аромат.
Кайку ощутила благоговейный трепет.
Она поклонилась спутнику и слабо улыбнулась. Тэйн ответил поклоном, прошептал короткую молитву Эню, прося прощения за то, что они собираются обратиться к другому богу, и отошел в сторону.
Оставшись одна, Кайку вздохнула и собралась с мыслями. Она поразилась спокойствию, с которым готовилась к ритуалу. Она уже давно смирилась с тем, что близких не вернуть. Оставалось лишь молиться. Произнося священные слова, она чувствовала, как отмирает какая-то часть ее души, и с каждой минутой уныние и боль ослабевали и отступали.
Кайку опустилась на колени. Она молилась предкам, чтобы те провели ее семью через Ворота в царство мертвых. Громко называла имена близких, чтобы ее услышала жена Омехи, Нокту. Тогда богиня сможет записать умерших в книгу судеб. Напоследок Кайку обратилась к Охе, владыке небес, богу войны и мести. Девушка просила дать ей сил и благословить на поиски убийцы. Обращаясь к великому богу, она поклялась отмстить за родных – чего бы это ни стоило.
Закончив молитву, Кайку поднялась с колен.
Покидая священную поляну, она почувствовала себя гораздо лучше. Запуганная и несчастная часть ее души осталась на холме. Теперь перед ней открылась новая дорога. Она должна отомстить за семью.
Вернувшись в храм, Кайку попросила Тэйна вернуть маску. Остаток дня она провела в келье, ворочая злосчастный предмет и так и эдак, всматриваясь в искаженное ухмылкой лицо.
Азара считала, что отца убили именно из-за этой маски. Что она имела в виду?
Внезапно Кайку очень захотелось надеть маску. И все же она сдержалась. Даже если бы Азара не произнесла свое странное предупреждение, Кайку в свое время услышала достаточно рассказов о ткачах, чтобы быть осторожной. Прихоть может привести к непоправимым последствиям.
Маски – самое опасное оружие в мире.
На следующее утро Тэйн, как всегда, принес завтрак, прихватив с собой одежду.
– Ты и так пролежала почти две недели, – сказал
Кайку послушно кивнула в ответ. Ей не очень хотелось выходить из кельи, но обижать отказом Тэйна хотелось еще меньше.
Когда Тэйн ушел, она потянулась и принялась одеваться. Священники привели в порядок ее рубашку и штаны: выстирали, почистили и подшили. Кто-то – возможно, Тэйн – добавил в стопку фиолетовый шелковый поясок, яркое пятно среди бежевых и коричневых тонов. Кайку повязала тонкий шнурок вокруг талии, взглянула в зеркало и осталась довольна. Даже мелкая, незначительная деталь мгновенно преобразила ее облик. Мужское одеяние уже не казалось таким грубым. Кайку одернула рубашку и горько усмехнулась.
Она вышла на улицу. Тэйн уже поджидал у крыльца. Время для прогулки самое подходящее, да и денек выдался на славу. Яркие солнечные лучи грели, но не обжигали. Птицы кружились над Керрин, пикируя вниз, чтобы поймать на лету рыбу или жука. У них были длинные, неуклюжие ноги и массивные крылья, отчего они с легкостью скользили над гладью реки, добывая себе пропитание.
Тэйн растерянно наблюдал за птицами.
– В этом году они прилетели очень рано, – заметил он. – Значит, лето будет долгим и жарким.
Кайку прищурилась и тоже посмотрела на птиц. Еще детьми они с Машимом бегали на реку и встречали прилетающие стаи с юга.
Несколько священников, работавших неподалеку, тоже решили передохнуть и уставились в небо.
Когда птицы скрылись за горами – их было немного, с десяток или чуть больше, – Тэйн перевел Кайку на другой берег. Они перешли мост и оказались на южной стороне. Отсюда были видны не только горы, но и вся река до самого горизонта.
– Мы тоже любили наблюдать за птицами, – тихонько произнесла Кайку. – Машим и я.
При воспоминании о брате у нее снова защемило сердце.
Тэйн понимающе кивнул. Он понимал девушку и был готов на все, чтобы облегчить ее страдания.
– Кажется, с каждым годом птиц становится все меньше и меньше, – задумчиво произнес Тэйн. – Говорят, они боятся вить гнезда в горах. Там стало небезопасно.
Кайку вопросительно подняла бровь.
– А что случилось?
– Птицы откладывают мало яиц. Но это лишь одна сторона медали. Говорят, в горах появилось что-то непонятное. И с каждым годом там становится все опаснее. Некоторые поднимались наверх, в горы, и видели все своими глазами. Но толком рассказать ничего не могут.
Новая тема, похоже, чрезвычайно заинтересовала Кайку. Но как заставить послушника подробнее рассказать о случившемся?
– Я с детства люблю наблюдать за птицами. Бывало, частенько взбиралась повыше и ждала, когда они прилетят.
Тэйн словно ждал этих слов. Как она и предполагала, юноша вновь заговорил о странных событиях.
– Природа гибнет, – серьезно промолвил он и перевел взгляд на синеющие вдали верхушки гор. – И гибнет стремительно. Священники ощущают это. И я тоже. Все вокруг нас разрушается. Это происходит повсюду.