Тизер 2
Шрифт:
– Переложи все лучшие моменты своей жизни в пальцы правой руки, – старик лишь шевелил губами, а голос будто звучал внутри черепной коробки. – Ощути их! Я помогу.
Обормот не стал пересказывать все те ощущения, что попытался описать ему хилер. Подытожил, что управлять магическими силами – просто охренительно! Будто сон наяву смотреть!
Из пятидесяти человек отобрались лишь трое. Счастливчикам купили спелы под названием «лечение», заплатив по сто двадцать тысяч за штуку, и автоматически приняли в клан.
История хилера постепенно перетекла в описания красочных рейдов и
Спустя три дня кулак барабанил в ворота Вилки. В сторону отодвинулась защелка, показались окруженные морщинами глаза.
– Можно войти?
– Только причастные к великой войне могут безвозмездно войти, – отчеканил голос, лишенный эмоций.
– Что это значит?
– Только причастные к великой войне! – отрезал страж и захлопнул щеколду.
“Быть причастным к великой войне, что это значит?” – Обормот задавал себе этот вопрос не одну тысячу раз. Спрашивал у встречающихся на пути странников, выполнял квесты, отчасти схожие с мистическим условием, перерыл весь инет в поисках связей с историческими событиями, сагами или сказаниями, но так ничего и не нашел. Каждый раз голос за воротами твердил о великой войне, после чего щеколда закрывалась.
Потеряв около месяца времени, Обормот смирился с неизбежным и пошел по проторенному пути. Игра превратилась в бесконечный поиск денег и пожертвования мудрецам из замка стихий. Квесты, добыча руды, охота, сопровождение транспортных караванов и банальное барыжество, Обормот брался за любую работу.
Четыре месяца почти круглосуточного труда и сотни просиженных на рынке часов позволили накопить минимальную сумму для освоения навыка владения стихией огня. С внутриигрового счета списали двести тысяч, взамен на возможность один раз в час держать в ладони дружественный огонь. Комок собирающейся в руке энергии получалось швырнуть не дальше, чем на пару десятков метров, что очень слабо походило на оружие.
Обормот зашел слишком далеко, чтобы бросить начатое. Ежедневные тренировки, безвылазное пребывание в капсуле и трудолюбие сделали свое дело. Параллельно с ощущением открывающихся возможностей, возрастала магическая сила. Энергии становилось больше, практиковаться можно было все чаще. Статьи затрат на лицевом счете на сто процентов складывались из пожертвований в адрес мудрецов из замка стихий, но каждое следующее посещение пропорционально увеличивало силу и знания.
Совесть позволила назвать себя магом только через год, как раз в тот момент, когда в жизни одержимого постоянным развитием парня появился Рудный...
– Через полчаса подойдем к данжу, – Обормот возвращает меня в реальность. – Поговори с Сахаром, он введет в курс дела.
– Спасибо! – киваю в знак благодарности. – А где находится замок стихий?
– Хе! Примерно в семидесяти километрах на северо-западе от Питера – Обормот улыбается. – Но войти туда может только причастный к великой войне. Помни!
– Сахар! – перемещаюсь к голове строя. – Мне сказали, что ты расскажешь про данж!
– Да, не вопрос!
Коротко
– Рудный тащит в этот данж всех, независимо от навыков, экипировки и опыта. Убежден, что скорость развития напрямую зависит от крутости мобов или игроков, с которыми ты сражаешься, – Сахар разминает голову под звонкий хруст шеи. – В целом я с ним согласен, вот только некоторые ребята дохнут в этой пещере по четыре-пять раз подряд, могут мотивацию растерять...
– Что за пещера?
– Данж находится в скальном основании, его главная фишка – множество параллельных входов к рейд-боссу. В каждый вход могут войти не более трех человек, там их ждет основная стадия испытания, пройдя которую, они объединятся в основное пати, чтобы сразиться в завершающей битве с рыцарем ада.
– Ого!
– Рейд-босс почти неуязвим к магии. Призывает разных уродцев, вроде: бесов, чертей, адских гончих и мертвецов, раз в полминуты кастует “круг смерти”, если не спрячешься за зальными колоннами, то, скорее всего, уже не поднимешься.
– И как его убивать?
– Лучники и Обормот сливают призывных. Мы с парнями пробиваемся к рыцарю и мудохаем двадцать секунд, пока тот не начнет кастовать. Затем отходим, Лука отхиливает, повторяем.
– В самого рыцаря стрелять бессмысленно?
– Только если в открытую часть шлема, остальное тело надежно укрывает доспех, – Сахар сглатывает слюну. – Но ты особо не рассчитывай увидеть рыцаря. Тебя не поставят в сильную тройку. Извини, но мы пока не знаем твоих способностей, а значит есть шанс, что тройка не пройдет основную часть, а это уже грозит провалом всего данжа. Не дай бог такому случиться! Рудный нас на куски порвет!
– Интересно...
– Не расстраивайся! Все через это прошли. Сосредоточься на том, чтобы максимально много продвинуться по своему тоннелю. Попрактикуешься, грохнешь парочку мобов, а шмотки твои мы вынесем, не переживай! – хлопает по плечу и возвращается в строй.
Разбившись на тройки, выстраиваемся вдоль горы. Покрытый зеленью холм дырявят десятки тоннелей, уходят вглубь, превращаясь в неразличимую черную массу. Группы бойцов, кому не достался хилер, держат в руках заранее заготовленные факелы.
Слева от меня стоит тот самый пацан, что страдает после вчерашней гулянки больше остальных. В правой руке держит меч, левая прижимает к плечу утыканный штырями щит.
– А можешь сейчас хильнуть? – затуманенные глаза с просьбой смотрят на второго члена нашей тройки. – Или помазать чем-нибудь?
Мужичок тридцати пяти лет впивается губами в дымящуюся самокрутку, легкие производят облако серого дыма. Наш саппорт не похож на типичного хилера, вместо посоха или мерцающих сфер болтает кинжалом с заржавевшим лезвием, парочка таких же торчит за поясом. Лука и почти все парни, что работают с энергией, предпочитают шмотки, что бустят магическую составляющую: плащи, туники, старомодные штаны и сверкающие безделушки. Наш хилер напоминает техасского ковбоя: кожаные ботинки с острыми носами, джинсы клёш и клетчатая рубашка.