Тиунэла
Шрифт:
Земли, превратившись в спутник. Такое могло произойти только в незапамятные времена! Чтобы все это установить точно, надо детально изучить дно Мирового океана и конфигурацию древних морей и континентов.
— И континентов?
— Разумеется. Скажем, двести, триста миллионов лет назад и ранее материки и океаны были вытянуты вдоль экватора, а сейчас, как вам известно, картина на географической карте несколько иная.
— Что же они, плавают, что ли, материки эти?!
— Может быть, и так… Австрийский геофизик Альфред Вегенер предполагал,
— Трудная задача у геологов, — заметил я. — Лезть под воду на десять-одиннадцать километров не так-то просто!
— Такая глубина, к счастью, не часто встречается. Восемьдесят процентов Мирового океана составляют глубины от двух с половиной до шести километров. Но и это, как вы верно заметили, задача не из простых.
— На какой же глубине бурить?
— На любой, — улыбнулся Егорин. — Теперь о вашей работе в первые дни… Я обработаю материалы аэрофотосъемки и выберу для вас участок километров в десять шириной и сто длиной. По углам этого прямоугольника установим заякоренные ультразвуковые приводы. Ориентируясь по ним и гирокомпасу…
— … и магнитному компасу, — подсказал я.
— Да, и магнитному, вы начнете одновременно подводную гравиметрическую, фото— и магнитную съемку.
— Понятно. Скажите, если не секрет, что вы устанавливали под полом моей кабины, когда мы были в Москве?
— Особые фотоаппараты. Они превращают ультразвуковые колебания эхолота в световые, фиксирующиеся на фотопленке.
— Ясно. На какой же скорости вести съемки?
— Думаю, что километров сто в час. Иначе долго провозимся. А мы пока займемся биологией.
2
Более пятидесяти часов провели мы в воздухе, снимая шельф и отроги подводного хребта, обнаруженного в районе Пито-Као и Отунуи. Наконец работа окончена. «Илья Муромец» плавно опустился на гладкую поверхность Тихого океана.
Ученые принялись изучать результаты съемки. В кают-компании стало тесно: на столе, на креслах и диванах вдоль стен лежали карты и длинные полосы фотоснимков. И только я, Венев, Перстенек, Петренко и Баскин оказались не у дел. Уже в десятый раз мы собирались на носовой палубе вокруг магнитной шахматной доски, но задача так и не была решена. Неизвестно, сколько бы мы еще просидели, но тут раздался голос Петренко:
— Справа по борту лодка!
Мы кинулись к правому борту. В самом деле, подплывала туземная лодка. Любопытные островитяне не утерпели и пожаловали к нам. Даже простым глазом я без труда различил в узкой длинной лодке четырех туземцев. Один из них, высокий, стройный юноша, стоял на корме и размахивал руками.
Венев ушел в кают-компанию. Через минуту он вернулся и, смеясь, рассказал:
— Там такой спор… Вряд ли наших ученых сейчас что-нибудь заинтересует, кроме их доводов. Но Александр Иванович разрешил взять гостей на борт.
— Надо только присматривать за ними, — посоветовал Саша, — как бы чего не сперли.
— Вряд ли, — заметил Петренко.
— Не
— Ну, эти ребята будут почестнее, — заверил Петренко. Мы открыли плексигласовое окно, и к нам донесся голос юноши с лодки. Как уверял Филипп Петрович, туземец выкрикивал какие-то слова на английском языке.
— Ты как, в английском силен? — спросил я у Баскина.
— Не очень, — признался инженер. Выяснилось, что и Венев недалеко ушел от него. Оставалось положиться на радиста и всезнающего кока.
— Объяснимся, — обнадежил Перстенек. — Я помню немного французский, немецкий и, пожалуй, итальянский… Да у нас и электронные переводчики есть, автоматы-полиглоты.
— Тише, тише. С лодки что-то кричат, — прислушался Петренко. — «Мауки — хороший друг, — медленно переводил он, — его товарищи тоже хорошие. Надо познакомиться с людьми летающей лодки».
— Приглашайте их, — сказал Венев.
— Есть, командир! — Петренко, сложив руки рупором, передал приглашение.
Я принес несколько автоматов-полиглотов и настроил их на английский.
— Вы забыли, что они не знают полинезийского языка, — пытался остудить мой пыл Венев.
— Ну и что же? Парень ведь знает английский. Хоть с ним сможем поговорить.
Между тем лодка с туземцами подошла уже к самому борту «Ильи Муромца».
— Скажите им, — попросил инженер, — чтобы они сидели смирно.
В правом борту вертолета открылся длинный паз, и из него бесшумно выскользнул уже знакомый нам гигантский манипулятор — механическая рука. Островитяне потеряли дар речи, пригнулись, закрыв головы. Один Мауки наблюдал происходящее широко открытыми глазами.
Перстенек и Петренко не переставали успокаивать гостей. Мауки вслушивался в их слова, и по его лицу было видно, что он верит этим спустившимся с неба людям.
Алексей Алексеевич осторожно подвел манипулятор к лодке и ухватил ее растопыренной пятерней металлических пальцев. Секунду спустя лодка поднялась в воздух, повисела немного, пока с нее стекла вода, и плавно опустилась на палубу вертолета, рядом с нами.
— Приехали, — весело подмигнул Мауки Алексей Алексеевич.
Началась церемония знакомства. Мауки представил нам своих товарищей.
— Это все строители лодок и жилищ, — с гордостью сказал он. — Нуку!
Из группы туземцев выступил седой сухощавый старик и замер с гордо поднятой головой.
— Тапиу!
Рядом со стариком стал небольшого роста силач, с копной курчавых волос, умными светлыми глазами и длинными натруженными руками.
— Манака!
Вперед вышел светлокожий туземец, длинный, как жердь, худой, с таким же, как у Мауки, узким лицом и вытянутыми книзу ушами. Его серые глаза смотрели на нас с достоинством и доброжелательно.