Титул

Алевский Артём

– Добрый день! Что здесь происходит?

Один из гвардейцев с русыми волосами и в старинных доспехах кшари, тут же повернулся к Лаготу и, так же, по-армейски коротко, поклонившись, сказал:

– Моё почтение, ваша светлость! Тайтаны хотят, чтобы оркестр прекратил репетицию, так как эти звуки их сильно раздражают.

– Я обращался не к тебе, балбес, – резко ответил Лагот и тут же пожалел об этом. Первому советнику, пусть даже он и шут, стоит быть более сдержанным. Вино, выпитое за завтраком, так и не сняло симптомы похмелья. Гвардеец вытянулся и ещё раз поклонился.

– Прошу

прощения, ваша милость! – произнёс тот и отстранённо уставился куда-то вдаль. Лагот тяжело вздохнул. Он очень не любил, когда без повода позволял себе оскорблять людей. Особенно, с которыми едва знаком. Оскорбление вещь эмоциональная и для политика может стать вообще губительной. С другой стороны, он всего лишь придворный шут. И молодой человек, видимо, об этом не знал, так как был в гвардии совсем недавно. Лагот рассудил так по старому доспеху молодого человека, который следовало бы скорее хранить как семейную ценность, а не использовать на службе.

– Как тебя зовут? – спросил Лагот гвардейца, но в это же время один из тайтан, уловивший ситуацию, подбежал к Лаготу и на ломаном илианском начал рассказывать какую-то странную историю про великого посла, его чуткий слух и пренебрежение гостями со стороны императора. Шут слегка оторопел от такой бестактности, но быстро взял себя в руки, вспомнив, что перед ним всего лишь дикари. Полностью проигнорировав тайтана, он снова обратился к солдату.

– Ты так и будешь молчать?

Русоволосый гвардеец всё ещё смотрел куда-то в сад.

– Простите…

– Хватит извинений! – торопливо сказал Лагот.

– Меня зовут Ролан, я с острова Адма близ Мириона, – ответил молодой человек наконец оторвав свой взгляд и переведя его на невоспитанного придворного. Шут в его узком подбородке и зелёных глазах разглядел благородные черты. Это был молодой человек лет двадцати пяти в доспехах времён императора Гиора, на которых несмотря на ветхость явно проступал фамильный герб. Лагот его конечно же узнал, но решил не подавать виду.

– И много молодых солдат из Мириона знают илианский?

– Не так много, но… – Ролан хотел было ввязаться в разговор, так как по природе был быстро отходчив от обид, однако, передумал. – Немного, ваша светлость!

– Но таких солдат всё больше… – продолжил за него Лагот.

– Да, на Мирионе с каждым годом всё больше торговцев и ремесленников из Илиана, которые приглашаются князем Айро для строительства флота. Они заводят семьи и часто остаются. Тем самым, люди постепенно перенимают их язык, а они наш.

– Любопытно, – сказал Лагот, вспомнив о невыполненных обязательствах князя. – А что ты здесь делаешь? Почему ты не в гвардии Айро?

– Я отправился служить императору раньше, чем Айро объявил мобилизацию своей гвардии.

– Ты не похож на обычного солдата, – задумчиво сказал Лагот. – Где ты взял эти доспехи и как попал в гвардейцы?

– Я из обедневшего рода Салгми, господин, – с почтительным поклоном сообщил Ролан. – Мой дед утратил наше семейное наследие и наш род потерял честь. Чтобы возродить хотя бы её тень, я пошёл служить императору!

– Салгми были когда-то весьма влиятельной семьёй на Мирионе, –

продолжал задумчивой интонацией Лагот. – Что же с вами произошло? Запрет на торговлю с Пирумгией?

– Это долгая история, мой господин, она отнимет у вас много времени, которым я просто не имею право пренебрегать! – взволнованно выпалил гвардеец.

– Позволь мне решать, как мне распоряжаться своим временем, хорошо? – мягко спросил Лагот.

Ролан невольно улыбнулся.

– Но, ты действительно прав, у меня мало времени. Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы шпионить в пользу Айро? – с усмешкой спросил шут.

Ролан побледнел, и очаровательная улыбка мигом слетела с его лица. В следующее мгновение он вынул короткий меч, который использовался для ритуального самоубийства и положил его на ладони. Затем встал на колени, расстегнул доспехи в районе груди, чтобы дать свободу рукам и полностью открыть горло, куда воины наносили себе удар.

– Если господин сомневается в моей верности императору, то я готов, – с твёрдой уверенностью произнёс Ролан.

Лагот за свою жизнь видел немало подобных театральных сцен. Старые традиции, которыми так любили козырять особенно молодые люди только что закончившие обучение, нередко приводили к трагедии. Но было и немало случаев, которые заканчивались общим смехом и позором на всю жизнь для того, кто «передумал» в последний момент. Сейчас, глядя на молодого человека, Лагот вдруг почувствовал в нём полною решительность и какую-то силу, которая рвалась наружу, дабы очистить позор с имени своего рода. Это было старое, благородное воспитание, формирующее такого человека, который не дрогнет ни перед чем. Все участники недавнего конфликта уже давно перестали спорить и просто наблюдали за происходящим. Шут скривил губы и секунду спустя скомандовал:

– Прекрати это немедленно! Император сейчас нуждается в каждом из нас. А что касается моего поведения, вам следовало бы знать, что я императорский шут и имею право говорить что мне угодно без ущерба чьей-либо чести.

– Так вы господин Лагот? – удивлённо спросил Ролан и на мгновение почувствовал себя глупо из-за того, что мог закончить свою жизнь стоя на коленях перед шутом. Пусть и непростым. – Это большая честь для меня! Наши дома когда-то сражались на одном поле…

– Да, я помню, – тихо сказал Лагот. – Тем не менее, сейчас у нас всех другие заботы! Служите верно императору и я замолвлю за вас словечко… Быть может вы станете одним из лучших воинов кшари, как и полагается вашему происхождению.

– Благодарю вас, ваша светлость!

Ролан поднялся с колена, а Лагот, будто он подходил только за тем, чтобы пообщаться с одним из гвардейцев, отправился дальше. Наблюдавший всю эту картину тайтан крикнул что-то вслед Лаготу, но никто не смог понять что именно. Шут остановился и медленно повернулся.

– Ролан, объясните пожалуйста нашим гостям, как в Валонии принято начинать общение с господином с двумя мечами на шёлковом поясе. И да, скажите им, что музыкальное сопровождение – это обязательный ритуал в честь наших заморских друзей. Без него гостеприимство императора нельзя было бы считать полным.