Титул и призвание
Шрифт:
– Если сейчас же не прекратишь артачиться, я превращу тебя в ослицу! – возмутилась чародейка. – Тогда твой внешний вид будет соответствовать поведению.
Лошадь презрительно фыркнула на это заявление. Беренайс вздохнула, протянула руку и потрепала жесткую черную гриву.
– Я знаю, что ты отвыкла гулять так поздно, но сегодня у нас нет выбора, поэтому пойдем.
Чародейка заглянула в темные глаза лошади. Та, как зачарованная, стояла неподвижно несколько секунд. Беренайс снова легонько потянула уздечку, и лошадь поддалась.
– Почему так долго? – сварливо
– Скажите спасибо, что вообще вернулась, – огрызнулась чародейка.
Князь ничего говорить, разумеется, не стал. Он вскочил в седло и направился вдоль по улице, не дожидаясь Беренайс. Она недовольно поморщила нос, глядя ему вслед, а потом подпрыгнула и мягко приземлилась на лошадиную спину.
– Вперед, Красотка, – тихо сказала чародейка, – надо догнать этого нахала. Да и наподдавать ему как следует не помешает, чтобы не задирался. Но только не сейчас, а когда представится случай.
До городских ворот путники ехали молча. Ворон какое-то время кружил над ними, но потом ему надоело летать, и он опустился на загривок Красотки. Та даже не обратила на него внимание. Правда, когда они подъехали к воротам, Беренайс бесцеремонно спихнула птицу с лошади.
– Кыш отсюда, – проворчала она. – Сам через стену перелетишь. Нечего стражников посреди ночи пугать.
Ворон издал недовольный клекот, похоже, он успел задремать, да и вообще не привык к такому грубому обращению. Но тем не менее послушался.
Стража же на воротах в эту ночь оказалась на редкость вредная и ворчливая, такую не грех было бы и напугать.
– Разъездились тут, – бубнил себе под нос толстый страж. – Дня вам мало, что ли? Чего по ночам шастаете?
Беренайс не выдержала подобного хамства и сдернула с головы капюшон плаща.
– Ну ты, мужик, совсем обленился, – грозно прорычала она, – говорят тебе, открывай ворота, значит, открывай. И нечего путников распекать, а то мало ли на кого нарвешься!
Страж вздрогнул:
– Ох, прости, чародейка Беренайс, не признал я тебя!
– Меня тоже не признал? – полюбопытствовал князь Эрманарих. – Я вроде без капюшона.
Стражник какое-то время непонимающе смотрел на него, а потом еще горше запричитал:
– Ой, князюшка, не серчайте на меня, со сна не разглядел я вас!
– Вот дожили! – выругалась Беренайс. – Ты еще и дрыхнешь на рабочем месте! А ну живо открывай ворота! И чтоб ни слова никому не говорил о нашем отъезде, а то я тебя из-под земли достану!
Наконец путники выехали из города. Ворон тут же снова приземлился на загривок Красотки.
– Зачем вы себя раскрыли? – поинтересовалась Беренайс. – Достаточно было и того, что я ему лицо показала.
Эрманарих пожал плечами.
– Я бы запретил ему нас выдавать, если бы вы этого не сделали.
Они какое-то время помолчали.
– У вас очень необычная птица, – сказал вдруг князь.
– Что в ней необычного? Ворон, как ворон.
– Вот в том-то и дело. Это вроде простой ворон, не фамильяр и не какой-то другой демон, но он все понимает.
Эрманарих вдруг наклонился и протянул руку, намереваясь схватить птицу. Та негодующе
– Он не любит, когда его так хватают, – пояснила Беренайс. – Вороны – очень умные птицы, они легко поддаются дрессировке. Говорят, даже лучше, чем собаки.
– А как его зовут?
– Рикки.
Князь поджал губы, но больше ничего спрашивать не стал.
Всю ночь Беренайс и Эрманарих скакали по дороге, в сторону Березовой Рощицы. Князь дремал в седле, а Беренайс тихо радовалась. Она обожала путешествовать, если бы не некоторые события, произошедшие с ней чуть больше двух лет назад, ни за что не променяла бы свою свободу на жизнь в столице и работу в салоне. Сейчас чародейку не расстраивало даже присутствие заносчивого князя, главное – она снова на воле, и ветер дует в лицо, и пахнет полевыми цветами и травами, а не городской канализацией. А еще чародейка любила ночь. Ведь Беренайс была ночным зверем. И сейчас ей очень хотелось сменить облик и на четырех лапах пробежаться по пыльной дороге. Но она сдержала в себе это желание. Придет еще время. Пока лучше просто наслаждаться верховой ездой и ночными запахами, да любоваться мерцающими звездами на темном небе.
Березовая рощица не самое близкое к столице поселение. К рассвету Беренайс и Эрманарих успели миновать несколько деревень.
– Наверное, стоит немного передохнуть, – предложил князь, останавливая коня рядом с небольшим дубовым лесочком. – Рано же еще, а до Березовой Рощицы, судя по карте, совсем ничего осталось. Лучше здесь посидеть, чем явиться в поселок ни свет, ни заря, а потом ждать, пока Александр проснется. Не будить же его.
Беренайс принюхалась, из-за деревьев повеяло свежестью. Так пахло от очень чистой воды.
– Здесь есть родник, – сообщила она.
– Откуда вы знаете?
– Я его чую, пойдемте!
Беренайс спрыгнула с лошади, подхватила поводья и направилась в глубь леса. Эрманарих немного помедлил, но потом тоже спустился на землю и двинулся вслед за чародейкой.
– Напоим тогда лошадей, – произнес князь, – и сами попьем.
– И поедим.
– А вот еды я с собой взять не подумал. Ладно, в поселке перекусим, там должен быть трактир.
Беренайс усмехнулась.
– Вот что-то сомневаюсь я на счет трактира. В этих мелких деревушках может быть только какая-нибудь захудалая харчевня или закусочная, в которой подают позавчерашнюю похлебку с черствым хлебом. Вряд ли вам понравится такая еда. Даже я от нее нос поворочу.
– В таком случае придется напроситься на завтрак к Александру.
– Да взяла я с собой провиант, по крайней мере, на сегодня его хватит.
Родник оказался очень заросшим и неухоженным. Хотя раньше за ним кто-то следил и даже желоб специальный сделал. А вот вода была чистейшая и необыкновенно вкусная. Беренайс подозрительно оглядывалась по сторонам какое-то время, но потом махнула рукой и сняла со спины Красотки сумку с едой, после чего позволила лошади напиться. Эрманарих еще раньше напоил своего коня, но заметил странное поведение чародейки и полюбопытствовал: