Тито Вецио
Шрифт:
— О каком подарке ты говоришь?
— О голове Тито Вецио, возьмите ее, — и с этими словами парламентер швырнул к ногам Аполлония голову юного героя. Египтянин невольно отпрянул от этого кровавого трофея.
Весть о смерти главнокомандующего как громом поразила всех восставших. Они пришли в отчаяние, сознавая, что борьбу за свободу, начатую храбрым и талантливым Тито Вецио сами они не в состоянии довести до конца. Гутулла и Черзано также нет, куда они девались — неизвестно. Быть может, убиты, или, хуже того, взяты в плен римлянами? Если хотя бы эти двое героев были живы, восставшие под их руководством могли бы оказать хоть какое-нибудь сопротивление, но и их не стало. Следовательно,
Хотя римляне, всегда отличавшиеся своим вероломством, и уверяли, что в случае покорности мятежникам будет дарована жизнь, последние отлично понимали, что враг не сдержит своего слова, и каждого из них ожидает лютая пытка и казнь. Поэтому было бы счастьем пасть на поле битвы, но, увы, некому было повести их на бой. Лишившись своих вождей восставшие, словно стадо баранов, толпами бегали с места на место. О защите никто не мог и подумать, все решили сдаться римлянам, кроме Публипора и безобразного Мондуки.
Первый собрал все военные доспехи в палатке Тито Вецио, развел в центре костер и пронзил кинжалом свое мужественное сердце. Римлянам достался только пепел этого храбреца.
Второй забрался в цистерну, где и был похоронен заживо, потому что римляне набросали туда массу трупов и кучу разного хлама.
Тем временем претору Лукуллу без труда удалось уговорить мятежников положиться на великодушие Рима и сдаться. Около лагеря на возвышенности были устроены трибуна и алтарь для жертвоприношений. Уже привели быка, убранного цветами, и жрецы ждали приказа, чтобы оглушить его ударом по лбу, разделить на части и принести в жертву богам — покровителям непобедимого Рима. Претор Лукулл, окруженный членами военного совета и представителями города, отдал приказ трубить в фанфары. Из лагеря мятежников выступил отряд под командованием мнимого Луципора. Можно было подумать, что это войско марширует на параде, если бы не выражение ужаса на липах восставших, ожидавших от победителя не милосердия, а изощренных пыток и казни.
Отряд был немедленно окружен римскими легионерами. Луципор слез с коня и по его команде воины стали бросать оружие к подножию трибуны.
— Добрый Тарквиний, — сказал изменник, обращаясь к претору Лукуллу со своим обычным цинизмом. — Прими головки мака, которые я тебе обещал. Они достойны тебя, великий победитель.
Восставшие не верили своим глазам. Этот беглый раб, легат их отряда, клявшийся отомстить своему господину Лукуллу, оказался его другом!
— Солдаты и граждане! — сказал претор Сицилий, представляя Аполлония. — Помимо богов и вашей храбрости мы обязаны победой, а граждане Капуи спасением своего города, этому человеку. Мой друг Аполлоний, не задумываясь, облекся в одежды презренного невольника, позволил заклеймить свой лоб бесчестным знаком беглого раба, велел истязать свое тело и все это для того, чтобы обеспечить победу великому Риму. Этот подвиг напоминает о временах Муция Сцеволы и Регула. Республика от моего имени благодарит доблестного Аполлония! Что же касается этих негодяев, то их участь уже решена. Напрасно они будут напоминать о наших клятвах и обещаниях. Между свободными гражданами и рабами это исключено. Отведите их в поле под конвоем легионеров и казните всех до одного. А мы с благочестием и сердечной радостью выполним обряд жертвоприношения и поблагодарим богов, за дарованную нам победу.
Окончив свою речь, благочестивый претор умыл руки в очистительной воде, поданной ему жрецами и совершил священный обряд.
Казнь мятежников состоялась лишь на следующий день. Несколько тысяч крестов было поставлено вдоль Аппиевой дороги, к ним были пригвождены те, кто так жаждал свободы. Гладиаторы Лукулла, захваченные в харчевне Сарика, из-за нехватки крестов были удавлены
Аполлоний за его великие подвиги и благодаря стараниям претора Лукулла был награжден дипломом Капуанского гражданина как спаситель отечества.
Лукулл также осуществил свою заветную мечту. С курьером, который должен был отвезти сенату донесение о победе римских легионеров и смерти бунтовщика Тито Вецио был послан весьма изящный ящичек для вручения в собственные руки почтеннейшей супруге претора Сицилии.
Цецилия получила подарок в тот момент, когда она распределяла работу между невольницами, чем она обычно занималась, когда ей надоедали светские развлечения или не удавались любовные интриги.
Обрадовавшись посылке мужа, матрона рассчитывала найти в ящичке богатый подарок. Приняв его от курьера, она удалилась в один из уединенных покоев своего обширного дома и поспешила открыть ящик. Каковы же были ужас и негодование гордой красавицы, когда вместо ожидаемой роскошной безделушки она увидела голову бывшего любовника, в зубы которого были вложены письма, написанные ей Тито Вецио, и прочие доказательства ее неверности, которые она вручила Аполлонию, когда из ревности обрекла на смерть покинувшего ее любовника.
Как приняла этот супружеский дар знаменитая матрона — история умалчивает, а мы не беремся угадать. Из истории Плутарха «Жизнь Лукулла» мы узнаем, что хотя Цецилия Метелла и приносила жертвы теням молоком и вином, а также резала голубей в честь Венеры, однако жизнь вела распутную.
— Эта женщина, — говорит историк, — не пользовалась уважением, потому что жила нескромно.
Из этих слов можно заключить, что красавец Тито Вецио был очень быстро забыт прекрасной матроной.
Об отношении мужа, к ее любовным приключениям история также умалчивает. О самом преторе Сицилии говорится, что его замучили судебные тяжбы, в результате которых он был приговорен к огромному денежному штрафу. Причиной процессов были взяточничество и казнокрадство достойного Лукулла, Однажды его выручило из беды семейство Метеллов, но все же он кончил тем, что разорился и провел остаток своих дней в страшной нищете. И это несмотря на то, что его старший сын Луций Лукулл прославился своей царской роскошью.
Аполлоний вполне достиг своей цели, стал богат и могущественен. В Риме и Капуе он удостаивался почестей, словно высшее правительственное лицо. В Капуе дважды услаждал народ зрелищем боя гладиаторов. Во время междоусобных войн, присоединившись к партии Суллы под именем Луция Вецио, он сумел еще больше увеличить свое состояние и заслужить уважение сообщников. Но пришла и его очередь. Через тридцать четыре года после смерти отравленного им отца, семьдесят отважных гладиаторов под началом фракийского пастуха бежали из тюрьмы. Эти отважные люди напали на дом Аполлония близ деревни Дианы Тифатинской, где он был судьей и главным попечителем. Прежде чем убить Аполлония, мятежники подвергли его страшным неслыханным пыткам. Так погиб этот злодей, чудовище в образе человека.
Но кроме отцеубийцы и разбойника, зарезавшего родную мать, погибли и прекрасные благородные люди, которым история отвела светлые страницы: Тито Вецио, Друз, Помпедий Силон, Спартак и многие другие. Торжествовали лишь злодей, вроде Суллы, Помпея, Красса и самого худшего среди них — божественного Юлия Цезаря.
Случилось то, что должно было случиться: явились на сцену комедиант Август, злодей Тиберий, идиот Клавдий и целая вереница неронов, домицианов, гелиогабалов и им подобных деятелей, под управлением которых римское государство окончательно распалось, подточенное паразитами вроде тех, что сожрали заживо злодея Суллу.