Титаник-2

Тропинина Ольга

— Не убила… меня… — Леонид на миг опешил, затем громко расхохотался. — И правильно бы сделала, поделом мне было бы.

— Но как ты мог, — набросилась на Лео давно простившая его Катя. — Неужели я давала тебе повод? — Девушка прикусила губу. — Хотя, конечно, стечение обстоятельств… — Она подняла на него счастливые глаза. — Значит, ты, Лео…

— Да! Да! Да! Я люблю тебя! Я не сразу понял это, но сейчас, когда ты меня простила, мне хочется подарить тебе целый мир.

— А раньше не хотелось? — весело рассмеялась Катя.

— Раньше? — на миг растерялся

Лео. Но тут же нашелся: — И раньше хотелось, только боялся тебе в этом признаться. Когда ты шла с Соболевым под ручку, я готов был кинуться на вас и выбросить обоих за борт.

— Соболев прицепился ко мне как репей. Но ты можешь представить мое состояние, когда я увидела тебя, целующимся с Маринкой.

— Целующимся? Она повисла у меня на руке, притворившись больной. Но я не собирался ее целовать. Почему ты не носишь очки?

— Возможно, ты и не собирался ее целовать, — смилостивилась Катя, — но я так отчетливо представляла, как ты ее крепко обнимаешь и…

Лео подошел к ней вплотную, заглянул в ее васильковые глаза:

— Если я кого-то и хочу крепко обнять и поцеловать…

Лицо Кати теперь было совсем рядом. Лео любовался ее полуоткрытым ртом, мягкой линией губ. Он обнял ее одной рукой. Катя склонилась к нему, и волосы коснулись его лица. Их губы слились в долгом пьянящем поцелуе. Наконец она смущенно спрятала лицо на его груди.

— О Боже, я едва не потерял тебя, — сказал тихо Леонид. Он крепко прижимал Катю к себе. — Мы должны благодарить Таню Варламову. Я случайно встретил ее на палубе. И она все мне объяснила. Таня наш ангел-хранитель.

— Да, нам повезло, что судьба свела нас с Таней. Она удивительный человек. Хотя, мне кажется, несмотря на видимое благополучие, у нее есть своя душевная боль. — Катя помолчала. — Забавно, но она предупреждала меня о женском коварстве.

— Мы в долгу у нее.

Стикс задумчиво прошелся по комнате, которую им любезно выделил владелец отеля «Холидей».

— Мистер Мактавиш, вы не захватили с собой карту острова?

— Конечно, сэр. — Похоже, этого парня ничем нельзя было застать врасплох. Если бы рядом с ним разорвалась граната, он, наверное, и бровью бы не повел.

— Давайте ее сюда, — распорядился Стикс. — Нет, лучше сразу расстелите на столе.

Спустя несколько секунд они уже склонились над картой Ньюфаундленда.

— Представьте, Дуг, что вы летчик. Где бы вы посадили свой истребитель?

— В детстве я мечтал стать летчиком, — начал издалека Мактавиш. Он улыбнулся в пышные усы. По-видимому, воспоминания детства приводили его в восторг.

— Об аэродромах можете забыть, — сразу предупредил Ренни.

— Тогда это должно быть безлюдное место, — заметил Мактавиш. — Нам надо искать на севере острова, но там можно приземлиться только в тундре. Подготовлен ли ваш самолет для посадки в тундре? — Он выжидающе смотрел на Стикса.

Ренни не сразу дал ответ.

— Пожалуй, с полной боевой загрузкой ему это сделать не удастся. Кроме того, перед вылетом он нуждается в заправке.

— Ясно.

Этот вариант отпадает. — Дуг уставился на карту. — Если бы я был летчиком, то совершил бы посадку вот здесь. — Он ткнул пальцем в карту.

— Но, судя по значкам, здесь ведется строительство дороги, — возразил Стикс.

— Вы американец, поэтому не знаете специфики местности. Работы давно прекращены. У подрядчиков возникли финансовые трудности, и строительство было заморожено. Они дошли до реки, однако мост не достроили. Этим отрезком дороги практически никто не пользуется.

— Дорога широкая? — нетерпеливо спросил Стикс.

— Футов пятьдесят, не меньше. Строили с размахом. Это была бы современная магистраль. По слухам, где-то здесь нашли месторождение то ли алмазов, то ли золота, вот и начали прокладывать трассу.

— Крейг — опытный пилот. Значит, у него достаточно мастерства, чтобы посадить самолет на заброшенном участке шоссе, — принялся рассуждать вслух Стикс. — Вот что, Мактавиш, соедини меня со своим начальством. Похоже, денек у нас будет горячим.

С наступлением темноты капитан буксира Эдвард Смит снова заглянул к радисту Лоутону.

— Грег, мы пересекаем самый оживленный путь в Атлантике. Предупреди ближайшие суда.

— Что их предупреждать? — пожал плечами радист. — Мы же не в каменном веке. У всех мощные локаторы, приборы обнаружения.

— Что-то ты стал много говорить. Выполняй распоряжение.

— Слушаю, кэп.

Смит направился в штурманскую рубку.

— Действительно, мертвый штиль, — встретил его старший помощник Марк Торссон.

— Мне что-то не по душе слово «мертвый». Лучше говори: полнейший штиль. Всегда после штиля жди бури. Как в жизни: за белой полосой следует черная.

— Да, что верно, то верно, — сказал помощник. — И никогда не знаешь, когда на тебя обрушатся несчастья. Даже когда тебе хорошо, то настроение портит мыслишка, что скоро будет плохо, и тебе уже не так хорошо.

— Ты, Марк, философ, как я погляжу.

— Я норвежец, а норвежцы издревле были мореходами и философами.

Марк Торссон переехал на Атлантическое побережье несколько лет назад. Он не хотел снова связывать себя с морем, но другой работы ему найти не удалось. В Америке Марк женился на прекрасной девушке Саманте, и теперь в его семье было два чудесных мальчугана. Не зря же говорят, что родина там, где тебе хорошо. Доля истины в этом высказывании есть, считал Торссон.

— И не только философ. Ты парень не промах. Женился на дочке фермера и сразу решил проблему с пропитанием. — Смиту нравилось поддразнивать флегматичного скандинава.

— Это точно. Саманта — это мой счастливый жребий. Я вам покажу как-нибудь Лауфа и Рикки, этих сорванцов. Вы будете в восторге.

— Верю, верю. — Похлопав по плечу Торссона, Эдвард Смит прошел на палубу. Море по-прежнему было спокойным.

В это время на палубе появился радист Лоутон:

— Просто поразительно, но я только что разговаривал с «Титаником».