Тишина

Блэр Э. К.

В его голосе слышится тоска, чувство, которое мне не чуждо.

— Я никогда больше не буду разговаривать с этим человеком, — говорит он мне, когда, наконец, смотрит в мою сторону.

Его глаза наполнены болью, и меня убивает видеть его таким, когда он всегда так собран. И в этот момент он встает передо мной, прежде чем опуститься на колени, а затем сжимает мои бедра и кладет голову мне на колени.

Мой бесспорно сильный Деклан, сраженный до глубины души.

Наклоняясь, я прикрываю его тело своим.

Я

не могу уснуть. Деклан лег спать несколько часов назад, но все, что я могу делать, это ворочаться с боку на бок. Мои мысли продолжают возвращаться в прошлое, и воспоминания о моем отце всплывают в моей голове. Смотрю на Деклана, он выглядит таким умиротворенным. Я наблюдаю за ним, пока он спит, но невозможно игнорировать мой желудок, когда он рычит на меня. Выскользнув из кровати, я пересекаю комнату и тихо закрываю за собой дверь. Я иду на кухню и достаю кусочек чизкейка, который ранее доставили в номер. Схватив свой блокнот и список пассажиров, я сажусь на диван в гостиной и начинаю работать над следующим именем: Ашер Корре.

Глядя на название, я беру с тарелки клубничный чизкейк и ем его и еще одно воспоминание о моем отце снова находит меня.

— С днем рождения, принцесса!

— Папочка, — стону я, переворачиваясь на другой бок в постели, стирая руками сонную пыль с глаз.

— Просыпайся, соня.

Я открываю глаза и вижу своего папу, сидящего на краю моей кровати с огромной связкой розовых воздушных шаров и улыбкой на лице.

— Мне сегодня пять?

— Так и есть. Ты становишься такой большой, малышка.

— Тогда ты не можешь называть меня «малышкой», если я такая большая.

— Я буду называть тебя «малышкой», даже когда ты будешь в моем возрасте, — говорит он. — Давай, вылезай из постели.

Я снова стону, все еще сонная и он ставит груз, привязанный к нижней части воздушных шаров на пол, а затем вытягивает руки в чрезмерно большом жесте. Я тут же взвизгиваю и набрасываю одеяло на голову.

— Монстр щекотки доберется до тебя, — дразнит он игривым чудовищным голосом, и я начинаю смеяться еще до того, как он добрался до меня.

Когда его пальцы хватают меня, я визжу и извиваюсь от громкого хихиканья.

— Папа, прекрати!

— Скажи волшебное слово, — говорит он певучим голосом, продолжая щекотать меня.

— Абракадабра... Пожалуйста... Фокус—покус... — бормочу я, говоря все, что приходит в голову, и тогда он замолкает. От смеха у меня болит живот, и мне нужно отдышаться.

— Ты встаешь?

— Да, папа.

— Завтрак через десять минут, принцесса. Приготовься и не забудь почистить зубы, — говорит он мне, вставая и направляясь к двери моей спальни. — О, подожди. Я кое-что забыл.

Я встаю с кровати, когда он возвращается ко мне. Он поднимает меня, и я обвиваю его руками и ногами, как обезьяна, когда он начинает целовать

мою шею. Колючки от его бороды щекочут меня, и я смеюсь.

— Я люблю тебя, папочка.

— Я тоже тебя люблю, именинница, — говорит он, прежде чем поставить меня на ноги. — А теперь одевайся.

Поскольку сегодня мой день рождения, я решаю надеть столько цветов, сколько смогу найти в своем комоде и когда я готова, и мои зубы почищены, я выбегаю на кухню.

— Блинчики!

— И взбитые сливки, — добавляет он.

Я сажусь за стол перед огромной стопкой блинчиков, но прежде чем намазать их взбитыми сливками, он говорит:

— Открывай.

Он держит баллон у меня над головой, так что я откидываюсь назад, открываю рот, и он впрыскивает мне в рот взбитые сливки.

— Когда начинается моя вечеринка?

— Твои друзья будут здесь в полдень, так что мне нужно начать готовить твой праздничный торт, как только мы закончим с завтраком.

— Ты готовишь клубничный торт, верно?

— Конечно. Это твое любимое блюдо, не так ли?

— Да! Клубника — мое супер-пупер любимое блюдо! — восклицаю я.

Я начинаю есть свою блинную башню, но моему животу не требуется много времени, чтобы наполниться.

Я играю со своими куклами в гостиной, пока папа убирает, а когда он заканчивает, он зовет меня обратно на кухню.

— Ты хотела помочь мне с тортом?

— Да! — взволнованно говорю я, а затем подтаскиваю один из стульев от стола к стойке и забираюсь на него.

Он достает все ингредиенты из кладовки и холодильника, и помогает мне наполнить мерные стаканчики, которые я высыпаю в большую миску. Как только тесто для торта готово, он позволяет мне облизать ложку и миску, а сам ставит противень в духовку.

Пока торт печется, мы играем в пару игр в Go Fish и смотрим субботние утренние мультфильмы. Таймер срабатывает, и мы возвращаемся на кухню.

— Не пришло ли время для клубничной слизи? — Я спрашиваю.

— Ага!

Пока папа готовит клубничный желатин, он позволяет мне протыкать дырочки в торте зубочисткой. Когда желатин начинает немного густеть, я помогаю ему вылить его на корж. Он убирает его в холодильник, чтобы он застыл, прежде чем мы выйдем поиграть на задний двор.

— Ты подтолкнешь меня высоко? — спрашиваю я, подбегая к качелям.

— Ты не хочешь сделать это сама?

— Не сегодня.

Он толкает меня, и когда я кричу:

— Выше! — а он говорит — Что, если я подтолкну тебя к облакам?

— Это глупо, папочка. Этого не может случиться.

Мы проводим много времени, играя на улице, а когда мы заканчиваем, то торт готов, он позволяет мне покрыть его клубничной глазурью.

— Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной, ты знаешь это? — говорит он мне, пока я намазываю глазурь.