Тишина

Блэр Э. К.

— Ты знаешь почему, — говорю я ему.

— Ты знаешь меня лучше, чем кто—либо другой.

— Почему ты позволяешь своему страху победить?

— Я не такая. Я всего лишь защищаю себя так, как ты меня учил.

— Я учил тебя защищаться от людей, которые причиняют тебе боль. Деклан не пытается причинить тебе боль, но ты определенно причиняешь боль ему.

Сев, я смотрю на Пика сверху вниз и вглядываюсь в каждую его черту, не в силах отвести взгляд.

— Что это? Что ты хочешь сказать? — спрашивает он, читая мое лицо и зная, что я что—то скрываю.

—

Ты подумаешь, что я сумасшедшая.

Он улыбается, и это так прекрасно, когда луна бросает на него свой свет.

— Я уже думаю, что ты сумасшедшая, Элизабет. Но я тоже сумасшедший. Итак, скажи мне, о чем ты думаешь.

Мои мысли возвращаются к нашей совместной жизни. Он всегда был рядом со мной так, как никто другой, давая мне то, что мне было нужно, чтобы убежать и оцепенеть.

— Просто скажи это.

— Забери мою боль, — нерешительно прошу я.

Он садится и смотрит на меня так, словно я сошла с ума, попросив его о сексе. Может быть, и так, но я знаю, что мне нужно, и это он. У него есть сила, чтобы остановить мир от того, чтобы он вышел из-под контроля. Пусть даже на мгновение, я жажду отсрочки.

— Пожалуйста, Пик. — Мой голос, наполненный такой болью и печалью, умоляет, когда слезы капают с моего подбородка.

— Я не настоящий.

— Для меня ты настоящий.

— Элизабет, — осторожно говорит он, а затем повторяет, — Я не настоящий.

— Но я чувствую тебя, — говорю я ему, беря его руку в свою, — Я чувствую тебя.

— Это не реально.

— Так и есть!

Он обнимает меня, и я цепляюсь за него, отчаянно нуждаясь в нем.

— Я не сумасшедшая. Я чувствую это, я чувствую, как твои руки обнимают меня. Скажи мне, что ты тоже это чувствуешь.

— Элизабет, нет. Мы не можем.

— Почему нет?

Пик берет мои руки в свои и отталкивается, чтобы посмотреть мне прямо в глаза:

— Из—за Деклана.

— Но он не может дать мне то, что можешь ты.

— Он может дать тебе кое—что получше.

— Хотя это уже слишком.

— Доверься ему, чтобы он узнал твои пределы. И поверь мне, когда я говорю, что он любит тебя. Он позаботится о тебе лучше, чем я.… когда—либо мог.

— Ты прекрасно заботился обо мне.

Он берет мое лицо, нежно целует меня, и эгоистичное животное во мне двигается, чтобы обнять его так крепко, как только могу, чтобы удержать его рядом, но мои руки проскальзывают прямо сквозь него. Мои глаза распахиваются, и я совсем одна. Он исчез с легким движением воздуха, прошептав:

— Я никогда не бываю слишком далеко от тебя.

— Пик! — Я кричу, но это бесполезно.

Его запах медленно испаряется, когда Деклан берет верх, заменяя комфорт моего прошлого. Я разрываюсь между этой полярной энергией, которая тянет меня из одного конца в другой — перетягивание каната. Пик — это легкий выбор, безопасный выбор, потому что с ним нет боли и страха. Хотя Деклан — это совсем другая история. Он многогранная загадка со слоями, создающими безграничную глубину. Если я окунусь в него, я просто могу пропасть навсегда.

Но если его слова — правда, он поймает меня. Это неизвестность, которая настолько тревожит, что пугает.

С каждым порывом ветра снаружи я обвожу взглядом комнату, надеясь, что Пик вернется, но он не возвращается. Не в силах усидеть на месте, я встаю с кровати и иду в туалет, чтобы попить воды. Осушив высокий стакан, я со звоном ставлю его рядом с оранжевой бутылочкой таблеток. Мой стабилизатор настроения, мой убийца Пика. Вытряхнув одну таблетку, я снова завинчиваю колпачок, прежде чем подойти к унитазу и с тихим шлепком швырнуть ее в воду. Я смотрю, как она исчезает после того, как я смыла воду, и чувствую удовлетворение, зная, что с помощью этого обмана я дала еще один день “жизни” своему брату.

Возвращаясь в спальню, я замечаю, как открывается дверь и Деклана, когда он делает шаг и останавливается. Облаченная в сумрак комната, простительна на лице моего любимого, придавая его чертам приглушенный синий оттенок. Мы не произносим ни слова, когда оба стоим и смотрим друг на друга, а тем временем между нами кружится смерч слов.

Мой разговор с Пиком кричит громче всех. И возможность того, что он прав насчет Деклана, разрезает рубцовую ткань моего сердца, наполняя меня печалью за то, как я с ним обращалась. Он заслуживает любви, сострадания и послушания, всего того, что я боюсь отдать.

Черты его лица жесткие, я вижу, как у него подрагивает челюсть, и он начинает приближаться ко мне ровными шагами. Мое тело напрягается от страсти, которую он излучает. Резкими движениями он хватает мое лицо и целует меня с ледяным самообладанием, воруя мое дыхание и отмечая мой язык своим.

Я задыхаюсь.

Это желание.

Это печаль.

Это страх.

Раскаленный добела страх.

— Я не позволю тебе бояться меня, — требует он, отстраняясь.

Мы оба тяжело дышим, мое тело дрожит, когда я смотрю в его расширенные, похотливые глаза.

— Я позволил тебе построить эту стену между нами, так как думал, что ты слишком хрупкая, чтобы я мог запретить это, но я запрещаю это сейчас.

Его рот врезается в мой прежде, чем я успеваю что-либо сказать, и он принимает мою нерешительность, проглатывая ее в свою душу, вдыхая в меня новую жизнь. Но он оставляет немного для меня, чтобы я добровольно отдала.

Выпуская меня из своих объятий, он отступает назад и садится на один из стульев. Командным голосом он инструктирует:

— Раздевайся.

Тяжесть моего сердца болезненно сжимается в груди, и в момент, когда я опускаю глаза, он замечает это.

— Посмотри на меня.

С неохотой я это делаю.

— Не своди с меня глаз.

Каждое нервное окончание горит во мне, когда я расстегиваю свой топ и бросаю его на пол. Затем я двигаюсь, чтобы снять штаны, и наблюдаю, как Деклан скрежещет зубами. Мой желудок сжимается от беспокойства, я не знаю, что будет дальше, но я стою здесь и изо всех сил пытаюсь поверить Пику, когда он говорит, что Деклан не причинит мне вреда.