Тишина

Аристофан

Тригей

Слов таких, клянусь я Фебом, не слыхал ни от кого. Не догадывался даже, что якшался Фидий с ней.

Предводитель хора

Не слыхал и я доселе. Значит, потому она Так красива, что в родстве с ним. Многого не знаем мы.

Гермес

Вам подвластные тотчас же услыхали города, Как, ощерив яро зубы, вы грызетесь меж собой. Стали строить злые козни, испугавшись податей. Тяжким золотом лакейских подкупили вожаков. Те – бесчестны и корыстны, лицемерные друзья – Подло

выгнали богиню, жадно подняли войну. Но и там богатых прибыль стала злом для поселян! За отместкой полетели стаи наших кораблей И сожрали у безвинных смоквы спелые в садах.

Тригей

Поделом! Повырубали смоквы и в моем саду. Посадил я их, взлелеял, вырастил своей рукой.

Предводитель хора

Поделом, дружок, по праву! Ведь каменьями они Шестиведерную бочку у меня разбили в щепь.

Гермес

А когда собрался в город, кинув нивы, сельский люд, Невдомек, что продают их здесь и там одной ценой. Сад растоптан виноградный, и маслин родимых нет, – И на болтунов с надеждой стал глядеть бедняк. А те Знают, что для них находка – нищий и без сил народ, И дрекольем двуязычным прочь прогнали Тишину. Та частенько возвращалась, нашу родину любя, А они купцов союзных, словно яблоню в саду, Обколачивали палкой с визгом: «Он Брасиду друг!» Вы ж бросались на опадки и скулили, как щенки. Побледневший, изможденный, город в ужасе поник, Жадно клевету любую проглотить он был готов. А союзники, увидев, как терзают их и бьют, Стали золотом червонным засыпать горланам рот. Страшно те разбогатели. Обнищала вся страна. Ничего-то вы не знали. А кожевник был во всем Виноват.

Тригей

Гермес владыка! Помолчи, не называй! Под землей, куда ушел он, не тревожь его, оставь! Он уж стал теперь не нашим, он тебе принадлежит. Все, что про него ты скажешь, Что плутом он жил негодным, Болтуном, лгуном, пройдохой, И задрыгой и задирой, – Это все сейчас ты скажешь Про клеврета своего.

Хор пляшет.

(Обращаясь к Тишине, стоящей неподвижно.)

Но ты-то почему молчишь, владычица?

Гермес

Не подарит она ни слова зрителям: За муки все она на них разгневана.

Тригей

Так пусть с тобой поговорит хоть чуточку!

Гермес

Что думаешь о них, скажи мне, милая, Красавица, Доспехов Ненавистница!

(Как бы перешептывается с Тишиной.)

Так, слышу, слышу. Жалуешься? Понял все! Узнайте, почему она так сердится: Сама она пришла к вам после Пилоса С котомкой, договоров полной доверху. Над ней в собранье трижды насмеялись вы.

Тригей

Мы согрешили, верно. Но уж ты прости! Ушел у нас весь разум в кожу в те поры. [22]

Гермес

О чем сейчас меня спросила, слушайте!

22

Ушел

от нас весь разум в кожу в те поры. –Аристофан намекает на то, что после пленения афинянами спартиатов у Пилоса народное собрание трижды отвергало предложения о мире по требованию «кожевника» Клеона.

(Как бы пошептавшись с Тишиной.)

Из здешних кто ей самый беспощадный враг И кто ей друг и битв противник яростный?

Тригей

Всех больше ненавидит Клеоним войну.

Гермес

А в деле боевом слывет каким у вас Вот этот самый Клеоним?..

Тригей

Душою храбр, Зато не сын он вовсе своего отца. Подкидыш он, чуть попадет в сражение, Подкидывает щит свой обязательно.

Гермес

Еще о чем меня спросила, слушайте!

(С тою же игрой.)

На Пниксе кто сейчас владеет кафедрой?

Тригей

Гипербол свил гнездо себе на месте том. Но что с тобою? Вертишь головой зачем?

Гермес

Да, отвернулась. Ей презренен город ваш За то, что проходимца вожаком избрал.

Тригей

За ним никто и не идет. Но город наш Сейчас остался без опеки, сир и гол, И с горя проходимцем препоясался.

Гермес

А городу какая ж в этом выгода?

Тригей

В Совете нам полезен он.

Гермес

Но как, скажи?

Тригей

Да, видишь: ламповщик он. [23] До него в делах Порой впотьмах блуждали мы и ощупью, Сейчас же все решаем в чадном дыме ламп.

Гермес

(как бы пошептавшись с Тишиной)

Ого-го! О чем сейчас велела мне спросить.

Тригей

О чем?

Гермес

23

…ламповщик он. –Имеется в виду Гипербол.

О многом старом, что она оставила. Во-первых, о Софокле. Как он здравствует?

Тригей

Здоров. Но с ним творятся чудеса.

Гермес

А что?

Тригей

Да из Софокла вдруг он Симонидом стал. [24]

Гермес

Как Симонидом?

24

Симонида,который одним из первых стал брать гонорар за свои сочинения, обвиняли в корыстолюбии. Какие были основания предъявлять аналогичный упрек Софоклу, неясно.