Тишина
Шрифт:
– В тебе сильная энергия чувства. Оно греет тебя и всех, кто дорог тебе, но одно неаккуратное движение, и ветер превратится в бурю, неподвластную даже тебе самой.
Агния восторженно слушала. Ей льстило такое описание собственной противоречивости.
Последним камешком стал «круг» – символ долгой жизни. Агнии очень понравилось это гадание, она радостно подскочила и обняла подругу.
– Не стоит, – смущенно улыбнулась девочка, – это же не я решаю, а камешки.
– Зато яка забава дивна! – колокольчиком рассмеялась Агния.
– Арий, теперь ты иди, – дернул его за
– Я? – возмутился Арий. – Ни за что. Мне нельзя портить душу гаданиями, не положено волхвам, ага.
– Давайте я, – вызвался Федор и пересел на табурет, где минутой ранее радовалась Агния.
Едва он сел напротив Евы, как их взгляды встретились, и та вдруг вздрогнула, будто что-то вспомнив, засуетилась и подскочила на месте:
– Сейчас, погодите минуточку.
Федор тоже смущенно отвел взгляд, стараясь не смотреть на хихикающего в стороне брата. Тем временем Ева неловкими движениями что-то собирала на крышке сундука позади себя, спрятанного в полумраке едва освещенной комнатки.
– Воте! – вернулась девочка. На раскрытых ладонях лежали четыре черные веревочки, точно такие же, как на ее собственном запястье. – Это вам. В честь праздника.
– Что это? – Федор взял одну. Остальные Ева раздала в руки друзьям.
– Я эти веревочки сама сплела и отмочила в отваре чудотворном прошлой ночью, теперича просушила. Они очень крепкие, не порвутся хоть чрез сто лет, на травах закрепленные. Надо на запястье подвязать. Это вам и оберег, и память будет, – она просияла, заметив, как Федор завязывает узелок на запястье. Даже Арий умилился и согласился надеть самодельный подарок, несмотря на все прежние свои отговорки о нелюбви к подобным народным изобретениям.
– Благодарю, Ева, – Агния вновь обняла ее.
– Нам вроде и гворят, что все мы друг другу равные братья, – проговорил Дион, руководимый странным сердечным вдохновением, – а мне все равно кажется, что вы мне больше братья, чем все остальные.
– Не гвори так вслух, – махнул на него Арий, после чего полушепотом добавил. – Вдруг кто услышит. А так я тоже… ага, ну, так думаю.
Дион усмехнулся и потрепал его по волосам. Тем временем Ева уже раскладывала камешки для Федора. «Волей лесов и духом лисицы расскажи мне судьбу, дарованную Тишиной», – произнесла она перед гаданием.
– Сила, – был первый камешек.
Все мигом округлили глаза и вытянули носы вперед, чтобы разглядеть выпавший символ. Иголочка на пальце Евы качалась из стороны в сторону. Поначалу слабо, однако затем нитка начала раскачиваться сильнее. Девочка и сама была заметно удивлена, поэтому мигом вытащила следующий камешек:
– Волк.
Все облегченно выдохнули.
– Вот видишь, Федор, – обрадованно вскрикнул Дион, – быть тебе с нами в третьем округе.
– Погодите-ка, – Ева прищурилась над иглой. Она совсем не качалась.
– Что значит это? – забеспокоился Федор.
– У тебя будет сила. Большая сила, игла гуляла. Но она придет не от наших духов, не от волка. Чужеродная сила.
Федор просиял:
– Может, значит это, что смогу я открыть мир чужой, от которого прячемся мы в этих лесах?
– Кто знает, – задумчиво протянула Ева, вынимая
Федор скривился в смущенной улыбке.
– Хорошо гадание! – рассмеялся Дион. – Федор-то как раз огня боится. Ну, игры! Погадай-ка мне теперь.
Камешки вновь закрутились и застучали между собой. Дион на мгновение поймал сосредоточенный взгляд Евы, она улыбнулась и вытащила первый символ.
– Пустой! – ошарашенно вскрикнула девочка, перевернув камешек.
– Что это значит? – все разом подскочили к столу.
– Разве такие бывают? – возмутился Дион.
– Бывают, – Ева засуетилась, дрожащей рукой укладывая камешек назад в мешочек, – это значит, что Тишина не открывает твоей судьбы. Дальше гадать опасно.
Глава 2. Мы
I
Южтолэзь 2 , 19 день от первого солнца, 94 год.
Дни в Тишине неспешно сменяли друг друга. Подошли к концу весенние празднования смены года.
Невзирая на морозы, с первых дней весеннего месяца вновь понемногу начинала кипеть в округах жизнь, ремесленники отпирали замки на дверях промёрзших мастерских, пахари готовились к выходу в поля; всюду разносились людские молитвы и готовились подношения духам-покровителям. Тишина пробуждалась от зимнего сна.
2
Южтолэзь (удм.) – март.
Только волхвы работали всю зиму, пока стыла в безмятежной спячке Тишина. Не был мороз поводом для прекращения ночных служб, а в окнах хором Вельфа, как поговаривали, даже темными ночами сверкали огни – столь яркие, что ни одна свеча не смогла бы создать подобный свет. Магия. Жители второго округа, что ближе всех к озеру, ночами наблюдали мелькание цветастых огоньков на противоположном берегу и разносили всюду слухи о том, что ночью в первом округе беснуются духи, пришедшие на оклики почтенных волхвов.
Много праздников ежегодно проводилось в Тишине, ведь надо человека занять каким-то весельем, тогда и жизнь его – от одного обряда до другого – мигом заиграет краской и даже каким-нибудь определенным смыслом. Вот и теперь, едва встретив новый год, тишинцы готовились к следующему, еще более важному и торжественному празднованию – дню весеннего равноденствия. Трепетное ожидание весенних гуляний выражалось в словах и переглядках, но жизнь тем временем продолжала ступать своим чередом.
Старшие дети и нравственно, и физически подготавливались к долгожданному дню перехода во взрослый мир. Нашим же ребятам до распределения оставался всего один год. Однако с наступлением нового года неминуемость тринадцатилетия становилась все более ощутима – всего один год на то, чтобы побыть детьми. Всего один год будут прощать шалости и снисходительно кивать головой в ответ на глупые вопросы. Всего один год засыпать под одной крышей и просыпаться под звон смеха друзей, с которыми выросли. Всего один год выслушивать нудные поучения настоятеля.