Тише!
Шрифт:
— Я в это не верю, — в его голосе не было злости. Ашер не помнил, когда в последний раз они говорили о Вивиан, не поссорившись. Ашер перевернулся на кровати, чтобы быть лицом к Эвану, и стал ждать, пока тот тщательно всё обдумает. Эван смотрел, не отрываясь, на потолок.
— У каждого в жизни бывают хреновые периоды. У некоторых они хуже, чем у других. Но никто не может сделать тебя плохим или хорошим. Наша жизнь в наших руках, и наши решения — целиком и полностью лежат на нашей совести. У всех есть свобода воли, — Эван, наконец, посмотрел на него. — Когда моей сестре было шестнадцать, парень, с которым она встречалась,
Ашер не смог придумать сказать ничего лучше, кроме тихого «прости».
— Не стоит, — Эван пожал плечами. — Суть в том, что Сэм — хорошая девочка. Она никого никогда не обидела. Никогда не хотела, чтобы с тем парнем что-нибудь случилось. Она выбрала другой путь и позволила оказать себе помощь, — он поднял руку до того, как Ашер открыл рот. — И я не говорю, что это было легко, но у Сэм были я, мама и папа. И у Вив тоже были те, кто любил её. Те, кто был готов помочь ей пройти через это. Но вместо этого она решила использовать тебя в качестве батута. Чтобы кто-то мог помочь ей взлететь, когда нужно, и обеспечил бы ей мягкую посадку при необходимости. Ты не сможешь вернуть прежнюю Вивиан. То, как она изменилась, лежит не на твоей совести, и не тебе за это отвечать. То, что ты сделал сегодня, было правильно, даже если всё плохо кончилось.
Ашер всё ещё слышал смех, который был когда-то у Вивиан. Полный жизни тёплый смех, который он помнил с детства. Он помнил, как она перебирала его волосы и уговаривала его пойти на чайные вечеринки и игры, которые были ему неинтересны... но он ходил на них, потому что так он мог провести с ней ещё немного времени. Всё это было так давно... Долговременная память. Эван был прав. Я не могу это вернуть.
Эван коснулся пальцами его подбородка. У Ашера есть он, не так ли? Что бы между ними ни было. Дружба, товарищество, любовь. Это такое ни на что не похожее чувство, и он хотел окунуться в него с головой... даже если не заслужил этого. Эван, может, и сказал, что перемены, произошедшие с Вивиан, были не его виной, однако он не был в этом так уверен.
Ашер повернул голову, не разрывая контакта с Эваном.
— Я не хочу стать для тебя тем же, чем Вивиан стала для меня.
— Я знаю, — пробормотал Эван. — Ты хороший человек, Ашер. Просто ты был слишком долго с теми, кто говорил тебе обратное, отчего и взял на себя эту роль. В один прекрасный день мы со всем разберёмся, и жизнь наладится, правда?
Как ты можешь быть так уверен в этом? Что если они поймают Вивиан? Она точно расскажет им, что во всём виноват я. И что с ним тогда будет? Кому они поверят — ей или ему? Они могут привязать к нему и остальные убийства.
Эван убрал руку от его лица и встал.
— Оставайся тут на выходные, как мы и планировали, хорошо? Мама так обрадовалась тому, что ты приехал.
Ашер вздохнул. После того, как ему пришлось иметь дело с семьёй Вивиан, он не был готов к этому.
— Зачем?
Он пожал плечами.
— Ты первый человек, которого я привёл домой со времён с начальной школы.
От этих слов у Ашера появилось странное согревающее
— Я хочу понравиться им.
— Да уж, было бы хреново, если бы ты им не понравился, — Эван криво усмехнулся. — Но я бы не стал об этом беспокоиться. Просто будь собой. Думаю, они полюбят тебя.
Это место могло стать его тихой гаванью, пусть даже и только на несколько дней. Здесь он смог бы прочистить голову, расставить всё по полочкам, а потом вернуться домой, и тогда... возможно, всё будет уже не так плохо.
— Так или иначе... — сказал Эван, — уже темнеет. Думаю, если ты останешься, надо бы принести тебе поесть. Ты, наверное, голоден.
Ашер потряс головой. Тошнота уменьшилась, но заталкивать в себя еду ему всё ещё не хотелось.
— Можно я приму душ? — может, если он тщательно вымоется, ему полегчает. Он совсем не хотел, чтобы запах крови передался от нему к Эвану.
— Да... конечно. Вот дверь в ванную, — Эван кивнул на противоположную стену. — Полотенца и всё остальное найдёшь там. Я принесу закусок и ещё чего-нибудь к тому времени, как выйдешь.
Нет, никакой еды. Но Ашер не смог отказать ему. Может, когда он выйдет из ванной, он сможет что-нибудь съесть? Поэтому он кивнул, подошёл к двери в ванную и остановился.
— Эван?
Эван остановился, проведя рукой по волосам.
— Да?
Ашер посмотрел на свою руку, лежащую на ручке двери.
— Даже если не принимать в расчёт всё, что произошло с Микки... — он запнулся. Эван ждал. — Я всё равно выбираю тебя…
Он не мог подобрать других слов. Но он сделал свой выбор, возможно, задолго до того, как признался в этом самому себе. Он хотел быть с Эваном, даже если при этом он должен был обрубить все нити, которые связывали его с Вивиан. И начать с начала.
Эван отвёл взгляд.
— Давай жить сегодняшним днём, Ашер.
Либо Эван не доверял ему, либо был в нём больше не заинтересован и не хотел задеть его чувства — Ашер не знал, но ответ Эвана так или иначе ранил его. Отказ есть отказ, в какой бы форме он ни был. Он кивнул, открыл дверь и проскользнул в ванную, не сказав ни слова. Он не хотел показывать, как ему больно. Реальность и так была слишком болезненной.
Ванная была огромна. В неё вело ещё две двери: одна из коридора и другая, предположительно, из другой спальни. Из спальни Сэм, наверное. Он закрыл все двери, кроме той, что вела в комнату Эвана. Ему было неловко мыться в чьём-то чужом доме, но как только он снял с себя всю одежду, ему стало лучше. Он почувствовал себя менее подавленным и грязным.
Он пустил настолько горячую воду, насколько смог вынести. Когда вода обожгла его кожу, он с шипением втянул в себя воздух. Он до крови расцарапал кожу, пытаясь отскрести её, и не успокоился, пока не стал на столько чистым, насколько это было вообще возможно, не утонув при этом в пене. Он прислонился к стене головой, а струи воды били по его напряжённым спине и плечам.
Дверь ванной открылась и закрылась с тихим, но отчётливым щелчком. Он замер, прислушиваясь. Дверь душевой кабинки открылась, и Эван, не сказав ни слова, вошёл внутрь. Ашер зажмурился. На его плечо опустилась рука. Почему он делает это? Дотрагивается до него и уходит. Это сводит его с ума.