Тише!
Шрифт:
— Я знаю, что ты расстроена, мам, — он освободил свои руки, чтобы положить их на плечи матери. Сжимая их, возможно, слишком сильно.
— Но ты не понимаешь, о чём говоришь. Зачем мне делать Мариссе больно?
Она посмотрела на него. Женщина-незнакомка, которую он никогда не понимал. Ашер почти ждал, что она закричит, ударит его и привлечёт внимание всех и вся. Но вместо этого она обвила его своими руками, заключив в объятия, что повергло его в оцепенение. Она коснулась его головы и положила её себе на плечо.
А затем она провела своими пальцами по его волосам и вцепилась в них.
Со
— Я знаю, это всё ты, — прошипела она ему в ухо. — Ты убил её, как и своего отца? Ты чудовище, Ашер. Всё вокруг тебя гниёт и умирает.
Ашер зажмурился, примёрзнув к полу. Он не мог оттолкнуть её, чтобы не разыгралась сцена. Её голос пронизывал его кости, сжимая в тисках, а злость в словах перекрывала дыхание.
Вдруг он оказался в том месте несколько лет назад, где парамедики катили мёртвое тело его отца через весь дом, а его мать в ошеломлении молча стояла на другом конце комнаты. И в одно мгновение, в какую-то секунду их взгляды пересеклись. Из неё вышел краткий выдох, когда она заподозрила, что Ашер имеет какое-то отношение к произошедшему. Её лицо исказилось, от замешательства перейдя к осознанию и затем к ужасу. Этот момент навсегда отпечатался в его сознании.
Через долгий промежуток времени, когда они остались дома одни, она всё ещё смотрела на него. Единственными её словами были: Что ты наделал, Ашер?
Тем же взглядом она смотрела на него, когда он стоял перед алтарём, произнося свою речь. И в её голосе звучало то же отвращение, что и тогда.
Ашер не понял, кто из них был первым, но в какой-то момент Эван оказался между ним и его матерью, а Вивиан осторожно стала отодвигать её от него. Как будто оба поняли, насколько странным было то, что его мать не привлекает к себе внимания.
Беатрис и Нэнси позвали её, делая знаки, чтобы та поторапливалась и присоединялась к ним. И тогда она развернулась и ушла медленной поступью, как будто идти быстрее было выше её сил. Голос матери эхом отдавался в голове Ашера ещё долгое время после того, как она скрылась из виду.
Чудовище. Ты чудовище.
Но это не так. Он никогда не делал Мариссе больно. Как и Вивиан. Почему она не видит этого?
Вив дотронулась до его лица, робко отодвигая с него волосы.
— Ашер... Ашер, посмотри на меня. С тобой всё в порядке?
Он уставился на неё. Большой палец Вивиан слегка коснулся его щеки.
— Да... — это был его голос, но он был настолько тихим, что даже сам Ашер едва узнал его. — Я просто... хочу домой.
— Осталось совсем немного, — Вивиан посмотрела на оставшихся членов своей семьи, которые выходили за ворота по направлению к кладбищу, где будет покоиться Марисса. Там произнесут ещё несколько молитв. Люди будут ходить туда-сюда и переговариваться между собой. И в тот самый момент Ашер подумал, что "немного" в его понимании сильно отличается от того, что подразумевает Вивиан. Он больше не мог находиться вблизи своей матери.
— Нет, — он отстранился от неё. — Мне надо идти прямо сейчас. Я не могу... не с ней поблизости.
Вивиан
— Ну... может, ты посидишь в машине, пока всё не закончится? А потом мы можем уехать вместе.
Итак, она либо обрекает его на пытку взглядов со стороны её семьи и его матери, либо оставляет сидеть в одиночестве в машине на час или два? Любая попытка с его стороны пойти с ней домой прямо сейчас будет задушена в зародыше.
— Я еду домой, Вивиан, — отрезал он. — К себе домой.
Он отвернулся, чтобы не видеть её обиженного лица. Чтобы он в итоге опять не оказался виноватым. Она не позвала его и не пошла за ним, но, когда Ашер сел в машину вместе с Эваном, он увидел, что она до сих пор стоит на том же месте и смотрит на него. Он приказал себе оставаться непреклонным. Быть может, хоть сейчас она поймёт, каково это, когда с тобой не хотят считаться.
Он сжал руки на коленях, сдерживая дрожь. Эван молчал до тех пор, пока они не выехали на шоссе.
— Слушай... по поводу того, что сказала твоя мама...
— Не надо, — Ашер сглотнул пересохшим горлом. — Мы просто... не ладим. Марисса была одной из её немногочисленных друзей.
Эван медленно кивнул.
— Почему ты не остался с Вивиан?
Ашер посмотрел в окно. Эван вёл машину, как и обычно, — внимательно и осторожно. Не то что безрассудная и нетерпеливая Вивиан.
— Я не хотел видеть свою мать.
— Только поэтому?
Нет. Ну как ему объяснить? То, что он думал, в последнее время редко имело какой-либо смысл. Просто беспорядочное крушение поезда, который он был не в силах поставить на рельсы. Однако он знал, что чувствует, и все его чувства сводились к следующему: я не хочу.
— Не знаю, — пробормотал он. От его дыхания небольшой участок стекла на его окне запотел.
— Мне захотелось уйти. От неё. От Вивиан. Я хотел уехать домой и не чувствовать все эти направленные на меня взгляды, которые так и говорили о том, что я для них чужой.
— А, ну... Наплюй ты на них. У тебя было всякое право находиться там.
Ашер закрыл глаза, пытаясь раствориться в утешительных словах Эвана.
И всё равно он не понимал, почему Эван для него — что-то вроде спасительного убежища и почему тот захотел им стать. Они абсолютно разные люди. Хотя Ашер и так по жизни всегда был белой вороной. Вивиан называла его контролируемым психом. Всё должно быть на своём месте, идти своим чередом. Огромное количество времени он тратил на недовольство жизнью, а оставшуюся часть времени — на капризы Вивиан. И он даже не знал, есть ли в его мире место для кого-то ещё. Да и вряд ли кто-то вообще мог посчитать его для себя интересным или привлекательным.
Ашер коснулся запотевшего стекла и поставил одну маленькую точку.
— Эван.
— Хм?
— Можешь назвать хоть что-нибудь, что тебя привлекает во мне? — ещё одна точка.
Он не видел выражения лица Эвана, но он слышал сквозившее в его голосе замешательство, которое, скорее всего, сопровождалось приподнятой бровью и улыбкой.
— Что?
— Что-нибудь одно, — Ашер нахмурился, глядя на медленно очищающееся стекло. — Почему ты проводишь со мной время. Почему тебе не всё равно.