Тише... мы в библиотеке
Шрифт:
***
Драко собирается утром. Достает потрепанную квиддичную форму, находит на дне чемодана перчатки, выносит из чулана метлу. Он бросил квиддич еще на шестом курсе из-за задания Волдеморта, и вернуться теперь представляется практически невозможным. Вряд ли его возьмут, ведь он давно не тренировался и полно учеников младше, которые рвутся в команду во что бы то ни стало… И, в конце концов, в школе его не любят. Но Драко смотрит в небо. Отборочные — это его шанс. Может быть, последний.
И он переодевается в форму.
— Кого я вижу, — ухмыляется Блейз.
Блейз, в отличие от
Драко берет свою метлу и они идут на квиддичное поле.
Там полно людей: и игроки, и зрители, и профессора. Взгляд скользит по трибунам и выхватывает Грейнджер. Ах да, у нас же больше нет факультетов. Отборочные проходят для всех участников команд в одно время.
Грейнджер видит его. Драко уверен, что она его видит, и, едва поймав его взгляд, демонстративно начинает рассматривать носки ботинок. Пришла посмотреть на его падение в прямом и переносном смысле? Пришла посмеяться? Иначе что ей тут делать. Ее-то дружков, за которыми она хвостиком таскалась на тренировки, тут нет, а ее рыжую подружку Уизли взяли в команду без отборочных.
В нем начинает подниматься злость. Злость за все его неудачи. Злость на нее, такую красивую, такую недоступную, которая брезгует даже посмотреть ему в глаза! И теперь она увидит, как он потерпит неудачу и его не возьмут в команду.
Он чувствует, что в нем растет желание. Желание превращается в намерение. Намерение попасть в команду. Потому что он этого достоин.
И когда звучит его имя, Драко садится на метлу. Метла взмывает в воздух: вверх, вверх, вверх. Холод, муть облаков и знание: он будет в команде.
Когда он опускается на землю, вызывают Забини.
Драко пытается отдышаться. Он выложился весь, возможно, неидеально, но он сделал это! Драко поднимает горящее лицо и глядит на трибуны. Грейнджер, наверное, давно ушла, но она сидит там же. И он понимает, что она видела, как он взмывал в небо, видела, как показывал свои умения тренеру.
Грейнджер, упрямая гриффиндорка, не уходит, пока не называют фамилии тех, кого взяли в команду.
— Забини!
— Малфой!
Жар триумфа вспыхивает в теле. И он ловит ее взгляд. В этот раз она его не отводит. Она рассматривает его. Рассматривает его сейчас, когда он весь красный и потный, а челка прилипает ко лбу. Но какая разница? Он попал в команду!
Драко идет с квиддичного поля последним. Она тоже. И вдруг ударяется о него плечом. Поднимает глаза. Она вся вздрагивает, когда понимает, что врезалась в него. Они смотрят друг на друга несколько секунд.
— Поздравляю, — говорит она.
— Спасибо.
А она уже спешит за гриффиндорцами, которые идут впереди.
***
Теперь он видит Грейнджер на трибунах в те дни, когда все игроки тренируются вместе. Почему-то она ходит на тренировки не в те дни, когда команды тренируются отдельно. Ей следует смотреть, как тренируются гриффиндорцы, но нет, она торчит на трибунах в общие дни. Холодно, сыро, а она под пледом и под согревающими чарами. А на голове тот же беспорядок, который ему так нравится. Прожигает его взглядом. Смотрит на него. Драко может поклясться, что она всю тренировку смотрит только на него. Не на свою рыжую
— Да она влюблена в тебя, — бросает как-то Блейз.
Конечно, этого не может быть.
По вечерам Драко варит для мамы зелье. Зелье, которое вернет маме краски жизни. С тех пор, как Нарцисса лишилась мужа, ее ничего не радует. В этом зелье собраны все мамины любимые ароматы, все вкусы и цветы, которые она любит. Не хватает только жизненной силы. Для того, чтобы добавить в зелье жизненную силу нужно сердце мантикоры. Этот компонент настолько редкий, что Драко не нашел его даже в Лютном переулке.
Надо признать, что с тех пор как он снова начал тренироваться, энергии у него прибавилось, и он с куда большим интересом пишет эссе и выполняет задания по учебе. Ему нравятся зелья. И если раньше он всю работу скидывал на Крэбба и Гойла, то теперь всё делает сам. Ему нравится выполнять задания по зельеварению, хотя он и старается это не демонстрировать. Он вальяжный слизеринский «принц», как его окрестили однажды, он не какой-то там задрот. Поэтому он тщательно скрывает свое увлечение ото всех. Только Грейнджер его, кажется, раскусила. На зельеварении их поставили за один стол (вместе с шестью другими учениками). Но не в пару, что уже хорошо. Иначе все бы его занятия пошли к черту. Но даже сейчас, когда она поднимает на него взгляд, он забывает, что делал. У нее, впрочем, тоже не особо получается.
— Мисс Грейнджер, вы витаете в облаках, — говорит ей как-то Слизнорт, — а ведь мы сегодня не варим амортенцию.
И она краснеет.
***
Она сказала, что он не сможет. Грейнджер сказала, что он не сможет.
Как будто он и так не чувствовал себя ничтожеством всякий раз, когда Поттер ловил снитч, просто потому что ему везло.
— Он тренировался! — возражает Грейнджер.
— Я тоже тренировался.
— Наверное, недостаточно.
— Недостаточно? — Драко чувствует, как вспыхивает лицо. Она говорит: «недостаточно»? А Поттер, который просто умеет вовремя открывать рот, чтобы поймать снитч зубами, значит, тренировался достаточно!
Драко берет себя в руки — привычка, которая выработалась в меноре, когда там жил Волдеморт.
— Спорим, — говорит он тоном, который поражает его самого холодом.
Она чуть ли не отскакивает.
Вокруг давно собрались игроки и слушают их. Но в этот раз Драко не собирается терять самообладание, как это случилось на втором курсе. Он становится напротив нее, смотрит в упор и продолжает:
— Спорим, что я его поймаю.
Он уверен, что Грейнджер откажется, но она выдыхает:
— Спорим на что?
— На желание. — Драко смотрит в эти карие глаза и слышит смешки кругом.
Она открывает беззвучно рот, а затем выдыхает:
— Да.
Драко протягивает ей руку. Она несмело протягивает свою. Он должен был только коснуться ее руки в знак того, что они заключили пари, но она сжимает его ладонь и стоит так несколько секунд. Драко не отводит руку. Наверное, пожатие — это магловский обычай.
Она, наконец, отпускает его руку. Драко берет метлу и идет на поле. Он поймает этот снитч. В этот раз поймает его.