Тиран
Шрифт:
— Тебе напомнить, кому ты принадлежишь, малышка?
— Да, — выдохнула она. Я направил член к ее входу и грубо толкнулся внутрь, минуя сопротивление ее тугой киски. Каждый сантиметр ее жаркого центра напоминал мучительную комбинацию пытки и наслаждения.
Я замер, полностью войдя в самую что ни есть великолепную киску. Теплую. Влажную. Готовую.
— Скажи, что скучала по этому, — сказал я. Доу простонала и прижалась маленькой круглой попкой ко мне, попытавшись заставить меня двигаться, но я оставался непреклонным. — Нет, детка. Пока не скажешь мне то, что я хочу услышать.
—
— Ты что? — спросил я, снова замерев без движения.
— Я скучала… — Еще одно вращение бедрами, но на этот раз я добавил небольшой толчок. — Я скучала…
— По кому ты скучала? — спросил я.
— По тебе. Я скучала по тебе! — ответила она.
И в этот момент я потерял контроль. Потянулся вперед и одной рукой схватил ее за горло, а второй придержался за кровать. И вбивался в нее с силой безумца, коим и являлся на тот момент.
— Я тоже скучал по тебе, детка. Так чертовски сильно. — Снова и снова я вколачивался в нее, словно вновь пробивал себе путь в ее жизнь. — И то, что я сейчас внутри тебя. Одно это уже сказало все, что мне нужно было знать. Я не оставлю нас. Не сейчас. И никогда впредь.
Малышка застонала, сжав киску вокруг моего члена. Мне пришлось замедлиться, чтобы не кончить в нее в ту же секунду.
Тень за открытым настежь окном привлекла мое внимание, заставив повернуть голову в ту сторону, я увидел пару глаз, смотревших на нас снаружи. Возможно, он был уверен, что спрятался за ветками и листьями, но как лев может учуять самцов поблизости, так и я точно знал, кто это был.
Таннер.
Я мог остановиться в тот же миг. Вытащить из нее свой член. Прикрыть нас обоих. Или, по крайней мере, закрыть окно к чертям собачьим.
Но я не сделал ничего из вышеперечисленного.
Наклонившись к моей девочке, я провел языком по ее шее, заставив стонать мое имя снова и снова. Она не знала о зрителе.
— Кому принадлежит эта киска? — спросил я, посмотрев в напуганные глаза незваного гостя.
— Тебе. Всегда. Это всегда был только ты, — выдохнула она. Ее киска снова сжалась вокруг моего члена, и я начал борьбу за контроль. Потому что еще не закончил. Этот малец должен без сомнений запомнить, что эта девочка принадлежит мне.
Она — моя.
— Люблю тебя, малышка. Безумно, — произнес я, вбиваясь сильнее и сильнее. — Ты любишь меня? — спросил я, убеждаясь, что коснулся чувствительного комочка нервов на передней стенке ее киски, от чего она закричала.
Я соскучился по ее е*аным крикам.
— Да. Так сильно. Я чертовски сильно люблю тебя! — сказала она. И ее накрыл оргазм, от которого она начала стонать все громче и громче, поэтому пришлось заглушить ее крики подушкой, чтобы их не услышали все присутствующие в доме.
Но кое-кто все-таки их услышал.
Когда я почувствовал покалывание у основания позвоночника, в моей голове зародилась идея, от которой меня словно пленили первобытные инстинкты. Эти мысли мешали мне думать о чем-то другом.
Я дважды толкнулся в нее и вытащил член из ее тугого жара. Сжал его в руке и показательно излился на ее голую спину. Доу упала на живот от истощения, но я не закончил. А посмотрел в окно прямо туда,
Она застонала и жадно обхватила их.
Мое послание было четким и ясным.
Таннер встал на ветке, больше не пытаясь скрыть своего присутствия. И продолжал смотреть еще в течение долгого времени, пока, наконец, не повернулся и не спрыгнул с дерева.
Щенячьи глазки, так же как и Таннер, знала, кому она принадлежала.
И точно не ему.
Глава 21
Доу
Кинг лег на меня, вжимая в матрас, пока мы оба переводили дыхание. Его вес был неподъемным, но мне не хотелось двигаться. Я боялась пошевелиться, потому что думала, что это сон. Но просыпаться не хотелось.
Кинг сел и откинулся на изголовье кровати, притянув меня к себе.
— Теперь можно рассказать тебе, почему? — спросила я, все еще переводя дыхание.
Кинг кивнул.
— Мне показалось, что ты мертв, — начала я. — И я запаниковала, потому что от тебя долгое время не было новостей. А затем поехала к клубному дому Медведя в надежде, что получится передать тебе сообщение. Отец Медведя сказал, что ты умер. — Кинг сжал меня, попытавшись утешить и побудить продолжить разговор. — И я соскучилась по тебе. Так сильно, — слеза скатилась по моей щеке от воспоминания о той ужасной новости. Он наклонился вперед и остановил слезу губами, поймав ее прежде, чем у нее хотя бы появился шанс достичь челюсти. — Мне захотелось увидеть Макс.
Кинг замер.
— Что? Ты видела Макс? — спросил он в неверии.
Я кивнула.
— Да. И она такая красивая. У нее твои глаза и улыбка. Она дала мне это, — я вытянула руку, чтобы показать ему пластиковый фиолетовый браслетик, и Кинг провел пальцами по нему, словно рассматривал драгоценности королевы. — Тогда и приняла решение, что она должна быть со мной. Я захотела удочерить ее.
— Детка… — прошептал Кинг.
Я стерла еще одну слезу с другой щеки.
— Мне необходимо было увеличить свои шансы. Сенатор сказал, что матерям-одиночкам редко дают разрешение. — Я повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не могла этого допустить. И сделала бы все. Ради нее. Ради тебя. Но если быть честной, то все это делалось по большей части ради меня, потому что она — часть тебя, а мне хотелось иметь кусочек тебя рядом с собой всегда, — и рассмеялась. — Поэтому и пришлось сделать все возможное.
— Ты вышла замуж за Таннера… ради меня, — сказал Кинг. В его голосе больше не было злости. И осуждения. В его голосе звучало восхищение. Он потянулся и нежно взял мое лицо в ладони, а потом поцеловал меня. Если раньше наши поцелуи в основном были полны жара и страсти, то этот был полон нежности и любви. Кинг медленно отстранился, смотря на меня так, словно что-то искал.
— И ради себя, — напомнила я. — Ненавижу, что говорю это, но я влюбилась в нее быстрее, чем в тебя.
Кинг рассмеялся.