Тирамису

Черногорская Ксения

Ответ приходит незамедлительно. Только я кладу смартфон на столик, он тут же характерным звуком сообщает о входящем сообщении.

– Ну, что там?
– заинтересованно спрашивает Дашка.

– Погоди, я ещё не прочитала.

"С радостью".

– Ну, что, что там?
– вскакивает со стула Дашка и заглядывает в экран.

Показываю ей входящее сообщение. Сижу и улыбаюсь, как дура.

– Ой, ты бы себя видела!
– смеётся Дашка.

– А чего?

– Да ничего, так, - хмыкает она.
– Счастливая, ппц. И что мешало сделать это раньше?

–

Ну, слушай...
– улыбаюсь я.
– Я порядочная девушка и вообще...

Дашка поднимает бокал и показывает указательным пальцем на моё недопитое вино:

– Давай, моя хорошая. За то, чтобы у тебя завтра был чудесный вечер!

– Хороший тост, - говорю я.

Глава 18. "По уши..."

Выхожу из здания и вижу его.

Он стоит, сложив на груди руки, в чёрной водолазке, светло-сером пиджаке, серых джинсах, опоясанных чёрным ремнём, и чёрных туфлях. Ветер играет его волосами. Он опирается на роскошный серебристый "Мерседес" и смотрит куда-то вдаль. Поворачивает голову в мою сторону и, завидев меня, улыбается и приветственно поднимает руку.

Вскользь, боковым зрением я замечаю жгучую зависть в глазах проходящих мимо девчонок, которые быстро определили, что это... мой мужчина...

Мой ли?

Я иду к нему, поправляя на ходу волосы, заправляю локон за ухо. Волнуюсь ужасно. Он такой необыкновенно красивый - прямо картинка из журнала, такой мужественный и серьёзный, что я просто таю... И стесняюсь. Сама не знаю почему, ведь мы вообще-то уже занимались с ним сексом, но я дико стесняюсь... Как какая-нибудь первокурсница, берущая автограф у рок-звезды, солиста популярной группы, в которого давно влюблена.

– Привет, - мягко произносит он, когда я подхожу.
– Рад тебя видеть.

– А я - тебя, - отвечаю я.
– Привет...

Он обнимает меня за талию, прижимает к себе и я чувствую на губах его ошеломляюще прекрасные, мягкие и тёплые губы... Он нежно целует меня и я, обвивая его шею руками, отвечаю ему взаимностью. Сумочка спадает с плеча, я вынужденно остраняюсь и поправляю её.

– Я очень скучал, - говорит он.
– Просто охренеть, как скучал по тебе... Весь Интернет перерыл в поисках инфы о тебе. Марины - как партизан. Говорит: личная инфа, не может сказать. Я, нахрен, чуть с ума не сошёл, думая о том, что, возможно, больше никогда тебя не увижу. Влюбился я в тебя по уши, Оксанк. Извини, что вот так с наскоку тебе всё это выпалил, просто хочется быть честным с тобой.

Сказать, что я ошарашена - значит ничего не сказать. И ошарашена приятно.

– А как же другие барышни?
– спрашиваю я.

У меня нет цели уколоть. Я просто хочу его лучше понять.

– Не знаю я. Не хочется мне ничего. Хочется с тобой рядом быть. Я вообще просыпался среди ночи, думая о тебе. Ты мне снилась столько раз, что я даже не помню сколько.

– И ты мне снился, - признаюсь я.
– И тоже - не раз.

Он открывает передо мной переднюю дверь автомобиля. Я в обтягивающем платье до колен и куртке - забираюсь внутрь без проблем.

Вскоре мы отъезжаем от здания, в котором я теперь работаю.

–

Как тебе на новом месте?
– спрашивает Артур.
– Марина сказала, что жалеет о твоём увольнении. Говорит, что тебя заменить некем.

– Серьёзно?

Злорадства нет. Но мне приятно.

– Да.

– Ну, новое место - оно такое... В принципе - работа аналогичная, но платить обещают побольше. Я пока не поняла, нравится мне или нет. Вроде нормально.

– А ты вообще - карьеристка, да?
– взглянув на меня, спрашивает Артур.

– Да нет, не сказала бы. Но работа для меня важна, это так.

– Но по головам не пойдёшь, да?

– Не пойду.

Он снова бросает на меня оценивающий взгляд.

– Какая же ты клёвая...
– говорит он.

– Да ладно тебе, - смущаясь, говорю я.

– Я тебя пиздец, как хочу. Прости за мой французский, но это самое точное определение.

Судя по моим ощущениям, это очень взаимно. Но я ничего не говорю в ответ. Просто не знаю, что здесь сказать. То, что я желанна им - я чувствую и без слов.

В ресторане, в который мы входим, очень приятная, камерная атмосфера. Резные стульчики с высокими спинками в стиле викторианской эпохи, рубиновые тканевые скатерти, светильники и свечи. Доспехи рыцарей у стен, тихо снующие туда-сюда аккуратные и вежливые официантки.

Мы садимся за столик в углу, в полумраке, и нам тут же зажинают красную свечу на столе. Толстые кожаные папки с меню с тихим шорохом ложатся перед нами не без помощи приятной темноволосой девушки - нашего официанта.

– Как скоро вы будете готовы сделать заказ?
– глядя то на Артура, то на меня, спрашивает она.

– Минут пять дайте нам, пожалуйста, - отвечает он.

– Хорошо, конечно, - кивает она и уходит.

Мы выбираем блюда. С Артуром это интересно, он отлично разбирается в английской кухне.

Девушка подходит вновь, записывает блюда, которые мы заказываем, забирает одно меню, второе, по просьбе Артура, оставляет и удаляется в сторону, скрытой деревянной решётчатой стенкой кухни.

Мы болтаем с Артуром обо всём на свете, и я поражаюсь тому, как мне с ним легко. Это непередаваемое ощущение - просто с человеком поразительно легко. Ничего не напрягает, ни жесты, ни звуки, ни какое-то недопонимание, ни выбор неудобных тем, ни вопросы политики, религии или финансов. Он очень - свободный в общении, для него нет закрытых тем, и я говорю в том числе о том, о чём не говорила ни с Пупсом, ни с родителями. А поскольку мы оба друг друга хотим, разговор очень быстро начинает принимать пикантный оттенок.

– Что, правда никогда?
– щурит свои бирюзовые глаза Артур.

– А-а, - мотаю я головой.

– А попробовать хочешь?
– заговорщицки предлагает он.

– Ты прикалываешься, что ли? Я со стыда сгорю.

– А кто узнает-то?

– Да нет...

– Чего ты? Стесняешься, да?

– Стесняюсь, - улыбаюсь я.

– А меня сама мысль об этом дико заводит.

Я нервно облизываю губы и посматриваю по сторонам.

– Да?
– решившись, спрашиваю я.

– Да, - кивает он.