Тингль-Тангль
Шрифт:
– Вот если бы можно было придумать что-нибудь такое, – медленно, почти по складам произнесла она. – Что-нибудь неожиданное…
– Ты имеешь в виду план? – оживился Ямакаси.
– Ага. Что-нибудь потрясающее.
– Необычное.
– Феерическое, – продолжала наращивать темп Васька.
– Чтоб у всех дыхание сперло, – Ямакаси не отставал.
– Чтобы все стали в тупик.
– Чтобы у всех челюсти отпали!
– Какой-нибудь парадоксальный ход, – Васька почти выдохлась, но не собиралась сдаваться.
– Идеальное
Шутит он или говорит серьезно? Ваське все равно.
– Иди сюда, кьярида.
Он все еще сидит на полу, а она взобралась к нему на колени, обхватив ногами спину. Руки Ямакаси обнимают Ваську за плечи, руки Васьки лежат у Ямакаси на груди. Где-то далеко внизу, в ущелье, образованном их телами, – пистолет.
– Он не выстрелит? – спросила Васька без всякого волнения.
– Не знаю.
Хорошо ли она изучила его лицо? Достаточно, чтобы понять: в нем никогда ничего не меняется, а мелкие сиюминутные эмоции – не в счет. Ямакаси – не Чук и не Гек, лица которых – не что иное, как подробная географическая карта Гоа и юго-западной оконечности Португалии, с указанием высот и глубин. Ямакаси – не Ральф с его время от времени всплывающими вместо глаз упадническими креветками. Ямакаси всегда остается самим собой.
Но теперь Васька видит не красавчика-азиата, и не чудесную птицу Кетцаль, и даже не порочного типа, мастурбирующего под аккомпанемент японских порномультяшек – она видит такую же Ваську, одержимую идеей убийства сестры.
Ямакаси зеркально отражается в Ваське (или Васька зеркально отражается в Ямакаси) – ничего удивительного, учитывая, что и органы внутри его тела расположены зеркально.
– Тебе-то это зачем, милый? Зачем тебе ввязываться в эту историю? Зачем убивать?
– Хочу тебе помочь.
– Удивительно.
– Моей девушке отравляют жизнь, разве я не имею права вмешаться? Что же тут удивительного?
– И это вся правда?
– Конечно.
– Ты даже не спросил, есть ли у меня основания для убийства…
– А зачем? Если ты думаешь об этом и готова на это решиться – у тебя наверняка есть веские основания.
– А если их нет?
Он не раздумывает ни минуты, он касается губами Васькиного лба, никогда раньше она не удостаивалась такого нежного, почти братского поцелуя.
– Тогда все еще проще, кьярида. Ничтожность повода – лучшая почва для идеального убийства. Ни ярость, ни злость, ни дурное настроение, ни нетерпение не помешают его продумать. Доверься мне…
«Доверься мне». Кажется, Ямакаси уже говорил это однажды. В реестрах Васькиного архива-фраза отнесена к папке «Первый секс
Содержимое папки еще не классифицировано.
– У тебя уже появились идеи? – Васька и не заметила, как ее руки оказались на животе Ямакаси, а потом спустились еще ниже.
– Не идеи, нет… Кое-какие наметки. Но сначала я должен познакомиться с ней. С твоей сестрой, я имею в виду.
– Зачем? – идея или наметка, как бы это не называлось, не слишком удачна, она отдается в сердце мгновенным острым толчком, уж не влюбилась ли Васька?
Определенно нет.
– Ну как – зачем? Чтобы понять, что она за человек.
– Я сама расскажу тебе, что она за человек. Я многое могу рассказать о ней, поверь.
– Нет-нет, твой взгляд будет слишком субъективным.
– И насколько близко ты собираешься с ней познакомиться? Так? – Васька уже вовсю орудует в паху Ямакаси: он не мешает ей, но и не особенно реагирует на ее ласки.
– Ты говорила, она работает в ресторане…
– Да. Шеф-поваром.
– Не мешало бы ее навестить как-нибудь.
– Ну, это в случае, если мы прихватим отсюда костюм. В твоем обычном виде тебя в наш ресторан не пустят.
– Там жесткий дресс-контроль?
Ямакаси никогда не производил на Ваську впечатление человека, знающего, что такое дресс-контроль, а вот поди ж ты! Откуда что взялось!…
– Не то чтобы такой уж жесткий… Но очень многие, в том числе толкущиеся там учредители, наверняка отреагируют на тебя неправильно.
– Это почему же?
– Они педики.
Васька благоразумно упоминает педиков и выносит за скобки отставного попа и припадочного Ральфа. Быть может, Ямакаси отпугнут хотя бы педики. А уж на попа, и тем более на Ральфа с креветками вместо глаз, он точно наплюет.
– Да и черт с ними, с педиками. К тому же в любом ресторане есть черный ход, ведущий прямиком на кухню. Я прав?
– Да, – Ваське очень не хочется говорить это. – Да, конечно…
– Постой… Ты сказала – «наш ресторан».
– Разве?
– Я запомнил. Ты тоже там работаешь?
– Да. Не на кухне, не переживай. Я варю кофе.
– Это называется бариста, – довольный собой, Ямакаси легонько щелкает Ваську по носу, попутно освобождаясь от ее руки в своем паху.
Сверхделикатно, приходится признать.
– Это называется хериста, – поправляет Васька. – Кофе у нас омерзительный. Его никто не пьет.
– Отчего же тебя держат?
– Из-за сестры. Если бы не она – меня бы давно выкинули. Но поскольку она заправляет на кухне и без нее ресторан просто развалился бы, владельцам приходится мириться и со мной… Они не могут ни в чем ей отказать, и я, неблагодарная скотина, этим пользуюсь. Я достаточно объективна?