Тиндер

Сафарова Амелия

Девиз моего дня какое утро, такой и день рабочий. День мягко говоря вышел хуевый. Иногда, когда на задержании сталкиваюсь с оскорблениями всяких пидарасов и по роже дать нельзя и ничего им за это по сути не бывает. Думаю, ну и на хера мне все это надо, есть же бизнес, деньги хорошие. Потом вспоминаю слова своего отца: «У человека должна быть социальная ответственность, понимаешь, сынок? Не просто деньги заработать, на курорты съездить и шмотки модные купить, а что — то большее. Иначе зачем это?». Соня весь день не пишет и это очень нервирует, нужно сегодня мириться, не дело это. После работы куплю ее любимые цветы и буду просить прощения.

— Чего хмурной такой? — бросает в меня скомканный лист бумаги Хамелеон — с красавицей своей поругался.

—

Не твое дело — отвечаю ему, а сам считаю время, еще тринадцать минут и можно домой. Но мои планы нарушает вызов. Разбойное нападение, банк, есть заложники. Пока все завершилось, время уже было далеко за полночь, проверяю телефон, Соня так и не звонила. Меня блядь с работы долго нет, а она даже не позвонит, пиздец блядь. За цветами, конечно, не заезжаю. Подхожу к двери и звоню, никто и не думает мне открывать, запускаю руку в карман куртки достаю ключи и открываю дверь, квартира встречает тишиной, бросаю ключи на тумбочку и иду проверить спальню. Но Сони нигде нет, прекрасно блядь, характер мне свой решила показать. Лезу в другой карман куртки за телефоном и обнаруживаю еще один комплект ключей. Блядь!!! Ругаюсь вслух, вспоминаю утром вгляд Сони, который она бросила на ключи в моей руке и ее тихое: «Я пешком спущусь». Ну что за кретин?! Как я мог забыть, что мои ключи в кармане куртки, а это были Сонины. И что она себе напридумывала?! Набираю ее номер снова и снова, но в трубке я каждый раз слышу аппарат абонента выключен… Да куда же ты могла пойти. Спустя минут двадцать приходит сообщение, что Соня появилась в сети, но я больше ей не перезваниваю. Захожу в приложение и смотрю ее местоположение, дома, спокойно выдыхаю, завожу будильник на пять утра и вырубаюсь. Я помню, что Соня говорила мне о том, что всю неделю у нее ранние съемки, поэтому я сижу в машине около ее подъезда и жду, когда она выйдет.

— Соня — зову ее, когда дверь подъезда открывается и выходит Соня. С пучком на голове, глаза уставшие, как будто не спала всю ночь….

— Я тороплюсь — отвечает она мне, мазнув по мне взглядом и идет мимо. Как это, неужели даже не хочет коснуться. Я вот очень сильно, так что пальцы покалывает от желания обнять ее, а грудная клетка сжимается от ее внешнего вида.

— Любимая, я просто перепутал — мягко хватаю ее за локоть — понимаешь, я думал, что это мои ключи, я забыл, что оставил их в куртке. Я не знаю чего ты придумала у себя в голове, но я очень люблю тебя, Соня. Пожалуйста, поверь мне, я бы так с тобой не поступил.

— Мне нужно идти, Богдан — Соня пытается вырвать свой локоть из моего захвата, но я ей не позволяю этого сделать. Обхватываю ее за плечи и крепко прижимаю к себе. Минуту Соня стоит не шевелиться, а потом начинает беззвучно всхлипывать, а я готов сам себя ударить за ее слезы.

— Прости меня, Сонь — осыпаю поцелуями ее щеки, которые успели стать соленными от слез — я кретин, в следующий раз буду все помнить, только не уходит от меня, Сонь.

19

— Ты считаешь что это нормально, Богдан — всхлипнув и оторвав голову от моей груди, говорит Соня — я рядом с тобой становлюсь совсем другой, один день я самая счастливая женщина на свете, а на следующий мы ссоримся и я веду себя так… как я никогда бы себя не повела. Я словно теряю себя рядом с тобой, понимаешь…

— К чему ты клонишь, Соня? — не понимаю и не хочу понимать к чему она выдает мне эту тираду. Да, мы ссоримся, но ведь ссорятся все пары, а потом мирятся.

— Милая, мы оба вспылили, я признаю, что был не прав. Нужно было с самого начала рассказать тебе всю правду и ничего не утаивать, но получилось так как получилось. Давай просто успокоимся, а вечером дома поговорим, хорошо? — беру ее ладонь и вкладываю ключи от квартиры. Те самые злополучные ключи — я сегодня постараюсь раньше приехать, договорились?

Соня кивает, но глаз на меня не поднимает, от этого мне становится еще хуже. Мы с ней прощаемся до вечера и расходимся каждый по своим делам. На душе отчего-то очень тяжело, вроде и поговорили,

но ясности этот разговор не принес. Сейчас я готов вернуться в тот вечер и выставить эту Виолетту сразу, как она появилась в ресторане.

Рабочий день тянется как никогда долго, я готов всех послать куда подальше и мчаться к Соне, но раньше шести вечера выбраться все равно не удается. По дороге домой я прокручиваю у себя в голове все, что скажу Соне. Заезжаю за цветами и мчусь к любимой женщине. Морально я готовился ко всему, к сложному разговору, к непониманию со стороны Сони, но я точно не готовился увидеть на пороге своей квартиры чемодан, в котором лежат Сонины вещи. Дурное предчувствие, не покидавшее меня с самого утра после встречи с Соней обретает теперь свой «фундамент». Да что это за херня такая?! Она после каждой ссоры будет от меня сбегать и наказывать как щенка? Чтобы я побегал за ней. В прошлый раз уехала к родителям, в этот раз что? Волна гнева накатывает на меня с новой силой и я начинаю терять контроль, всегда так с ней, невозможно оставаться равнодушным и хладнокровным. Щелкает замок и из ванной комнаты выскальзывает Соня, неся с собой какую-то прозрачную сумочку, в которой лежат все ее многочисленные баночки.

— Ты уже вернулся? — тихо уточняет она и впихивает свою ношу в сумку, стоящую рядом с чемоданом.

— Это хорошо — с трудом застегнув молнию на сумке, шепчет Соня — я бы тебя все равно дождалась, чтобы попрощаться — даже в глаза мне блядь не смотрит.

— Что здесь происходит?! Может, объяснишь мне?! — стою как дебил посреди прихожей пялюсь то на Соню, то на чемодан, крепко сжимая в руке букет цветов.

— Я поставлю их в воду. Будешь ужинать, Богдан? Я приготовила пасту, как ты любишь — стоит ко мне спиной, срезает стебли и по одному цветку отправляет в вазу.

— Ты хотела поговорить? Это что такой прощальный ужин я так понимаю? А прощальный секс в меню есть?

— Не надо так, Богдан…

***

Это решение далось мне нелегко, но, наверное к тридцати годам человек должен уметь выбирать себя. Я выбрала себя. С Богданом я теряю себя настоящую, я превращаюсь в безумную женщину, которая ревнует любимого человека практически ко всем. В голове всплывает сцена в больнице, когда Богдан говорил мне о том, что из-за нашей ссоры пострадали молодые парни. А вчера в такси я назло Богдану стала флиртовать с незнакомым мне мужчиной, зная его реакцию. А потом я призналась сама себе, что я именно такой реакции в глубине души и ждала от него. Разве это те отношения о которых мечтают люди?

— Богдан, знаешь, наверное, нам будет лучше порознь. Вместе у нас не получается. Пробовали, не получается.

— Это ты когда столь решение мудрое приняла?!Когда очередной раз вмешала какого-то левого мужика в наши отношения? Что ты пытаешься этим добиться? Чтобы я почувствовал себя каким — то отпизженным идиотом? Я уже тебе говорил однажды, чтобы ты не смела вмешивать кого-либо в наши отношения. Но ты каждый долбанный раз делаешь все с точностью наоборот. А теперь ты резко решила все прекратить. Ты можешь мне объяснить для чего это все?! — я чувствую, злость исходящую из него.

— Не вмешивать других, говоришь… — шепотом говорю ему — А как же Виолетта и ее рассказ о том, что ты считал меня эскортницей? — я совершенно не пытаюсь свалить вину на Богдана, просто пытаюсь донести ему то, что нам обоим следует все хорошо обдумать

— Если бы ты спокойно меня выслушала, то я бы тебе рассказал. Да, Катя таким образом вытягивала из меня деньги. Да, я считал, что ты спишь со мной за деньги. В этом нет ни твоей ни моей вины. У меня нет долбанной волшебной палочки, чтобы повернуть время вспять и исправить ситуацию. Хотя знаешь, будь моя воля, то я бы вернулся в тот вечер и не приходил в номер. Не принял бы великодушный подарок от сестренки. Потому что ты каждую ссору ведешь себя как какая-то шлюха! И нужна ли моим детям такая мать, я не уверен — его слова достигают своей цели и мое сердце сжимается тисками, а к глазам поступаю слезы.