Тимошкина марсельеза
Шрифт:
Подняв голову, Тимошка огляделся. Вдоль вагона тянулись сколоченные из шершавых досок нары, а на стене висел плакат.
Тимошка видел этот плакат во дворце у Репкина: на красноармейца с ружьём нападает трёхголовая гидра, из каждой пасти у неё торчит раздвоенное жало…
Встретившись с гидрой взглядом, Тимошка похолодел. Ему почудилось, что на него со злой усмешкой глядит Польди: «Вот ты где, негодяй!..»
Нащупав на полу камешек, Тимошка швырнул его гидре в глаз и, взобравшись
Поезд пошёл вдруг под уклон. Тяжёлая дверь вагона со стуком захлопнулась. В наступившей темноте Тимошка почувствовал себя спокойнее. Устав от волнений, он задремал. А когда очнулся, то дверь вагона была опять раскрыта. В неё зябко дышал ветер, пахнущий талым снегом, а в потемневшем небе мигали далёкие холодные звёзды.
Тимошка оробел…
«Тимми! Тимми! Тимми!» — стучали колёса поезда.
«Ну-ка он совсем не остановится?» — со страхом подумал Тимошка.
Но поезд пошёл медленнее и остановился.
Санитары
Тревожно гудел паровоз, громкие голоса перекликались в сумерках:
— Погрузку начинай!
— Не задерживай, не задерживай!
— Чья очередь?!
Тимошка уже хотел спустить с нар закоченевшие ноги, как вдруг в дверях вагона показалась солдатская папаха. Кряхтя и чертыхаясь, солдат вдвинул в вагон большой ящик.
— Осторожно! Никуленко, осторожно! — повторял снизу настойчивый женский голос.
— Як здесь можно быть осторожно? — рявкнул солдат.
— Никуленко, дайте мне руку! — попросил тот же голос.
В вагоне вслед за ящиком появилась тоненькая девушка.
— Никуленко, а матрасы? — спросила она строго.
— Нема здесь матрасов, — ответил мрачно Никуленко.
— Как же без матрасов?
Никуленко не отозвался.
Девушка ощупью нашла нары и села почти рядом с Тимошкой. Тимошка не шевелился. Он слышал, как она дышит, пытаясь отогреть дыханием озябшие руки. И вдруг в темноте в раздвинутых дверях вагона закачалось оранжевое пятно и вплыло в вагон. Это Никуленко принёс и поставил на пол фонарь.
— Вот вам «летучий мышь», — сказал он и снова исчез.
Присев на корточки, девушка прикрутила фитиль.
При свете фонаря Тимошка смог её разглядеть. В драповом узком пальтишке, в косыночке, в больших подшитых валенках девушка по-хозяйски прошлась по вагону. Подняв фонарь, она, наверное, хотела посветить на нары, но в это время в вагоне появился Никуленко. Громыхнув пустым железным бачком, он снова спрыгнул обратно в темень.
—
Где-то вдали чертыхнулся Никуленко. Через некоторое время он появился с ведром, над которым поднимался пар.
— Кипяток! — обрадовалась девушка. Она протянула над паром распухшие руки. — Вы чудесный, товарищ Никуленко! Вы просто волшебник!
— Не надо на меня тявкать, Лидочка, — сказал Никуленко. — Когда на меня не тявкают, я могу достать всё!
— Я не тявкаю, я даю вам распоряжения!
Лидочка снова стала строгой, и Никуленко исчез.
Погрузка продолжалась.
— Торопись! Торопись! — выкрикивал кто-то на платформе.
Раздался гудок отдохнувшего паровоза, и, оттолкнувшись колёсами, поезд покатил дальше. И уже на ходу в вагон взобрался Никуленко.
Размахивая руками, он продолжал кого-то доругивать:
— Расстрелять мало саботажников! По списку значится одно, получай другое. Мало расстрелять — вешать надо!
Испуганный Тимошка шевельнулся.
— Ой! — вскрикнула Лидочка. — Товарищ Никуленко, там кто-то есть! — И она посветила на нары.
— А ну слазь! — рявкнул Никуленко.
— Кто там? — спросила Лидочка.
— Да гимназист! Теперь в каждом поезде гимназисты. И все тикают на фронт!
Никуленко, наверное, вышвырнул бы Тимошку из вагона, если бы поезд остановился. Но поезд шёл без остановок. Да и куда на ночь глядя вышвырнешь мальчишку, который, видно, не от добра забрался в пустой вагон?
— Откуда ты здесь? — допрашивал Никуленко Тимофея.
— Подождите, товарищ Никуленко. Он сейчас мне всё расскажет.
Лидочка села рядом с Тимошкой и спросила, поглядев на его новый костюм:
— Твоя мама, наверное, плачет. Тебе её жалко?
Тимошка смотрел на Лидочку, удивляясь: «Кто плачет?»
Выслушав сбивчивый Тимошкин рассказ, Лидочка растерялась.
А Никуленко молчал. Он поверил Тимошке. Гимназист так не соврёт. А этот, наверное, хлебнул горя.
— Пусть остаётся, — решила Лидочка. — Вы согласны, товарищ Никуленко? Только смотри, без спросу ничего здесь не трогай, — сказала она Тимошке.
Лидочка похлопотала за Тимошку. Он остался в вагоне на полных правах и даже был зачислен на довольствие.
Комиссар поезда, заглядывая в вагон, справлялся:
— Как Тимофей?
Лидочка не жаловалась. Обряженный в солдатскую телогрейку, Тимошка ей помогал. На одной из станций Никуленко раздобыл матрасы. Они вместе с Тимошкой набили их промёрзшей соломой.
— Старайся, гимназист! Старайся! — хвалил Тимошку Никуленко и поручал ему тереть кирпичом вёдра, вязать веники.