Тимон Афинский

Шекспир Уильям

И место пиршеств ныне — как весь мир

Железное свое мне кажет сердце.

Слуга Луция

Тит, начинай.

Тит

Вот счет мой, господин.

Слуга Луция

И мой.

Гортензий

Взгляните, ваша милость.

Слуги Варрона

Вот наши, господин.

Филот

А

вот мои.

Тимон

Ну, сбейте ими с ног меня! Рубите

До пояса!

Слуга Луция

Ах, добрый господин…

Тимон

Из сердца моего чеканьте деньги.

Тит

Мне пятьдесят…

Тимон

Сосите кровь мою!

Слуга Луция

Пять тысяч крон…

Тимон

Пять тысяч капель крови

За них отдам я. — А тебе? — Тебе?

Первый слуга Варрона

Но, господин мой…

Второй слуга Варрона

Господин…

Тимон

Терзайте,

На части рвите, — покарай вас небо!

(Уходит.)

Гортензий

Вижу я, что господа наши могут распрощаться со своими денежками. Вот уж поистине эти долги можно назвать безумными — должник-то ведь сумасшедший.

Уходят.

Входят Тимон и Флавий.

Тимон

Я чуть не задохнулся. Это черти,

А не заимодавцы!

Флавий

Ваша милость…

Тимон

(подумав)

А если сделать так…

Флавий

Мой господин…

Тимон

Да-да, я так и сделаю… — Эй, Флавий!

Флавий

Я здесь.

Тимон

Усерден, как всегда. Ступай

Зови моих друзей сюда — Лукулла,

Семпрония, и Луция, и прочих;

Еще раз пир задам мерзавцам этим.

Флавий

Ах, лишь из-за душевного расстройства

Такие речи вы ведете, сударь;

У нас нет денег, чтобы угостить,

Пусть даже скромно…

Тимон

Не твоя забота.

Ступай,

я приказал; в последний раз

Ты впустишь эту стаю воронья:

Мы угостим их — повар мой и я.

Уходят.

СЦЕНА 5

Зал сената.

Сенаторы заседают.

Первый сенатор

Вполне согласен с вами; свершено

Кровавое злодейство, и за это

Он должен умереть! Ничто греха

Не поощряет так, как снисхожденье.

Второй сенатор

Да, правильно. Он будет осужден!

Входит Алкивиад со свитой.

Алкивиад

Сенату — процветания и славы!

Первый сенатор

Чего желаешь ты, Алкивиад?

Алкивиад

Взываю как смиренный челобитчик

Я к вашим добрым чувствам. Добродетель

Закона — состраданье; лишь тираны

Безжалостны в суде. Судьба и время

На одного из близких мне друзей

Жестоко ополчились; в раздраженье,

Презрев закон, он пал в такую пропасть,

Откуда не спастись. Он человек

(Оставив в стороне его вину),

Исполненный достоинств высочайших,

Который в преступлении своем

Не подлостью был движим. Искупил он

Проступок этот доблестью своей.

Так горячо и в благородном гневе

Напал он на врага лишь потому,

Что честь его тот оскорбил смертельно,

Но так достойно с ним себя он вел,

Так доблестно на поединке бился

И так держал в узде свой гневный пыл,

Как если бы не в бой, а в спор вступил,

Первый сенатор

Ты, право, до нелепости дошел,

Стремясь поступок низкий приукрасить.

Твои все речи сводятся к тому,

Чтоб узаконить подлое убийство

И в доблесть буйство возвести. Оно же

Есть доблести побочное дитя

И родилось на свет одновременно

С интригами и распрями людскими.

Поистине же доблестен лишь тот,

Кто с мудростью невозмутимой сносит

Из оскорблений худшее и кто

К любым обидам так же равнодушен,

Как к старому изношенному платью,

Кто их не принимает близко к сердцу

И свой покой хранит. Обида — зло,

Ведущее к убийству! Значит, тот

Глупец, кто жизнью ради зла рискнет.

Алкивиад

Но…

Первый сенатор

Зря ты обеляешь преступленье;

Не в мстительности доблесть, а в терпенье.

Алкивиад