Тимбер
Шрифт:
Касс зарычал от удовольствия. — Не-а, но ты ее закончила. — Он выставил кулак, и Диана стукнулась с ним костяшками пальцев. Какого хрена?
Я прищурилась, глядя на Касса, и он пожал плечами.
— Я разобрался с этим со школой, — заверил он меня, как будто в этом и был смысл. — Им все равно нужно пристроить новое крыло к библиотеке.
И у него хватило наглости спросить, почему мы будем дерьмовыми родителями. Они втроем ненавязчиво продвигали этот вопрос в преддверии нашей свадьбы, но в конце концов, после того, как я изложила свои мысли по этому поводу, они смирились.
Проще
Если мы не захотим бросить все это и переехать в пригород, то не сможем завести собственных детей. Я отказалась растить ребенка в этом мире, и я так глубоко укоренилась в нем, что не было никакой возможности вырваться и начать все заново. Кончилось бы тем, что я пристрелила бы какую-нибудь сучку на родительском собрании или что-то в этом роде.
— Дело было не в этом, — ответила я Диане. — Но теперь я думаю, обратное. Кто-нибудь пострадал?
Диана усмехнулась. — Конечно. Почти уверена, что я сломала нос Кэролин. Брызги крови были эпичными.
Зед хихикнул, затем прикрыл это кашлем и спрятался за своей чашкой кофе. Мудак.
Я воспользовалась моментом, чтобы отхлебнуть свой кофе, а затем помолилась о здравомыслии в том, что собиралась сделать. Но мы с ребятами подробно обсудили это, как и Деми, Сеф и я. Это показалось нам лучшим решением.
Глубоко вздохнув, я вытащила из кармана сложенный конверт. — Диана...
— Артемида, — быстро поправила она. Я свирепо посмотрела на нее, и она ответила озорной усмешкой. — Продолжай.
Я перевела взгляд на Лукаса, безмолвно спрашивая, правильно ли мы поступаем. Однако его улыбка была чистым ободрением, и Зед сжал мое колено под столом. Касс откинулся на спинку стула, вытянув ногу, чтобы прижаться к моей, точно так же, как это делал Зед, когда я нуждалась в поддержке.
— К черту все, — пробормотала я. — Держи. — Я протянула конверт через стол Диане.
Она выглядела обеспокоенной, закусив губу и нахмурившись, когда разорвала конверт и вытащила бумаги изнутри. Однако это хмурое выражение быстро исчезло, когда она прочитала первую страницу.
— Это...? — Ее губы приоткрылись, а глаза расширились. Черт, ее глаза наполнились слезами. — Аид, ты удочерила меня? — Ее голос был писклявым и пронзительным, и Сеф поморщилась, закрывая уши.
Я неловко пожала плечами. — Полагаю, на самом деле это ничего не меняет; ты и так проводишь каждые выходные в нашем доме. Но это обезопасит тебя, если кто-нибудь когда-нибудь заинтересуется, что случилось с маленькой Дианой Мэнсон.
Теперь по лицу Дианы катились слезы, и она прижала бумагу к груди. — Это все.
— Боже мой, Малышка А, — хихикнула Сеф. — Ты не можешь быть драматичнее.
Диана бросила свирепый взгляд на Сеф. — Пошла ты.
Сеф показала ей средний палец в ответ, и я закатила глаза. Снова. Я часто так делала, когда они вдвоем были в
Касс учил ее драться, Лукас тренировал ее в гимнастике - она тоже была чертовски хороша в этом, - а Зед, несмотря на мой выговор, учил ее стрелять из снайперской винтовки. Она была частью нашей семьи. Когда она попросила называть ее Артемидой, а не Дианой, это заставило нас понять, что, хотя мы считали ее своей семьей, она все еще чувствовала себя не в своей тарелке.
Я бы никогда не привела в свой мир беззащитного ребенка. Я никогда не смогла бы сознательно растить невинного ребенка - биологического или нет - в условиях такого насилия и опасности. Но Диана уже была по уши погружена во все это и приспособилась, как будто это всегда было частью ее. Я знала лучше. Я знала по собственному ущербу, что ее собственный мрачный опыт сформировал ее личность. Так уж случилось, что мы любили ее, несмотря на шипы и все такое.
— Значит ли это, что я теперь тоже Тимбер? — Ее улыбка была широкой и обнадеживающей, влажные глаза перебегали с Сеф на Деми, затем обратно на меня.
— Конечно, малышка, — сказала я ей. — Тебе идет.
Что бы еще она ни сказала, это превратилось в бессвязный лепет, когда она бросилась обнимать Касса, который был к ней ближе всех. Затем она вскочила и обошла стол, обнимая всех, приземлившись на меня последней.
— Это значит, что я называю тебя мамой? — спросила она, смахивая слезы.
Я отодвинула ее достаточно далеко, чтобы впиться в нее взглядом. — Назовешь меня ‘мама’, и я запишу тебя на занятия балетом. — Диана в ужасе ахнула, а я рассмеялась. — Так я и думала.
Она улыбнулась, затем еще раз крепко обняла меня. Поверх ее головы все мои парни одарили меня мягкими улыбками. Мы были семьей, и теперь у нас были юридические документы, подтверждающие это.
ДВА ГОДА СПУСТЯ
Т
яжелый лязг эхом разнесся по каменному коридору, металлические ворота открылись ровно на столько, чтобы пропустить меня, прежде чем снова начали закрываться. Безопасность в этой тюрьме была ошеломляюще впечатляющей, но именно за эту безопасность я платила такую высокую цену в течение последних трех лет. За безопасность и особое личное внимание, которое мой заключенный получал от своих тюремщиков.
— Будет жаль, если он уйдет, — сказал мне охранник со шрамом на лице с сильным шотландским акцентом, когда я подошла к изолятору в конце коридора. На нем был кожаный фартук, темный и запачканный кровью. Охранник– вежливый термин для обозначения того, что он на самом деле делал в тюрьме.
Я изобразила холодную улыбку. — Да?
Он хмыкнул. — Ага. Он продержался намного дольше, чем обычные овцы, которых мне подбрасывают. Сломить его было настоящим испытанием. — Он одарил меня беззубой улыбкой. — Хотя, в конце концов, я победил. Я всегда побеждаю.