Тим
Шрифт:
За полосой земли до самого горизонта простиралась водная гладь. Лучи заходящего солнца разбивались на мириады искр на мелких волнах — в диапазоне от цвета расплавленного червонного золота до ослепительно-белого сияния.
— Море! — воскликнул Тимка.
А у меня перехватило дыхание. Не смог выдавить ни слова.
Вот и прибыли. Наконец-то. Долгое путешествие на юг закончено.
Было радостно и страшно. Что дальше?
И где Матерь Кира со своим выводком? Почему я ее не чувствую?
Когда дорога вплотную приблизилась к берегу, я затормозил, и мы выбрались из машины. Берег был пустынен, дул
Раскаленный красноватый диск солнца коснулся краешком моря и принялся в него погружаться.
— Искупаемся? — предложил я.
— Да! — восторженно завопил тезка.
Мы слезли с обрыва по размытой водой расщелине, разделись догола и, пробежав по колючим камням, нырнули в прохладную воду. Уже через несколько секунд вода показалась теплой. Легкая волна то поднимала, то опускала, тело потеряло вес, и из головы вылетели все тревоги…
— Завтра надо будет порыбачить! — сказал я, едва шевеля конечностями, чтобы держаться на плаву в соленой воде. — Крючки небось большие понадобятся!
— Не знаю! — радостно отозвался Тимка. — Я рыбачить не умею! У меня никогда не клюет. Я же не Охотник.
Я удивился:
— Охотник еще и рыбачит?
— Ну да. Охотник добывает еду. И зверя бьет, и рыбу ловит.
Я промычал что-то невразумительное, а сам подумал: не зря ли вырвал Тимку из Общины? Вдруг он не сумеет жить отдельно, даже с моей корявой помощью? Он ведь узкоспециализирован, как муравей.
Долго эта мысль не продержалась — уж слишком хорошо было бултыхаться в море, нагретом за длинный солнечный день. Будто сливаешься с ним. Рядом с морем все кажется мелочью. Море всегда меняется, но никогда не перестает быть собой.
Мы заночевали в автодоме, на двух койках в “спальном” отсеке в задней части машины. Мне было хорошо и не одиноко. Даже весело. Тимка не слишком разговорчивый, но и не немой, как Влада. Наверное, думал я засыпая, привяжусь к нему так же, как привязался к Зрячей. Любопытно, к Владе я прикипел, потому что больше никого не было рядом? Не было, так сказать, конкуренции?
Не придя ни к какому выводу, я заснул.
***
Приснилось, что я проснулся утром и увидел возле автодома припаркованные автобус и пикап. Вокруг полно народа, а среди них — Матерь Кира и Влада с Котейкой. Влада полностью поправилась и очень рада меня видеть. А я — ее.
Но потом я проснулся по-настоящему, а за окнами никого. Только море, равнина и ветер.
Настроение испортилось.
Я хмуро принялся умываться в тесной душевой кабинке. Тимка тоже проснулся и с настороженным ожиданием поглядел на меня, когда я вернулся в “спальню”. Видно, почуял мое хреновое настроение.
— Поедем вдоль берега, — заявил я после завтрака. — Я должен тут кое-кого встретить…
Поехали вдоль берега в сторону населенного пункта и через десяток километров наткнулись на обширную зону отдыха с отличным пляжем, которого сперва не было видно из-за мыса. От волн пляж защищал длинный мол из
— Ты какой-то мрачный, — наконец осторожно отметил Тимка.
— Я должен встретить здесь знакомых, но их нет.
— Каких знакомых? Если Детей Земли, то мы их почуем! А если обычных, то… — Он задумался. — Надо бы радиопередатчик сделать. Тогда можно будет посылать сигналы.
— В моем городе был один тип, — сказал я. — После конца света он регулярно по вечерам выступал по радио. Рассказывал о своих теориях по поводу Трех Волн. Ни разу не угадал… Начинал передачу всегда дурацкими словами: “Еще не сдохли, Бродяги?” — Я улыбнулся сам себе. — Слушать его было приятно. Было ощущение, что еще не все потеряно. А потом у меня сломалось радио. Я его починил через несколько дней, но этот тип исчез. Наверное, уехал.
— Или сам сдох! — радостно подхватил Тимка.
Я покосился на спутника. Вздохнул:
— Или сдох. Сейчас сдохнуть — раз высморкаться.
Повинуясь неожиданному импульсу, я включил радио и покрутил колесико. Белый шум на всех волнах. Я выключил прибор.
— Ты катался на моторной лодке? — поинтересовался Тимка.
— На море — нет.
— Давай покатаемся?
“А почему, собственно, нет?” — подумалось мне. Мы приехали на юг. Дальше ехать вроде бы некуда. Не плыть же по морю еще дальше на юг? Торопиться некуда, времени сколько хочешь — надо ждать Киру, а она еще не прибыла. Дети Земли не опасны, а Бродяг мало, и они не объединяются. Остерегаться, очевидно, некого.
Разве что Падшего и его слуг вроде Даши…
Думать о них не было желания.
— Давай! — сказал я и осторожно надавил на педаль тормоза.
Мы остановились на узкой улочке приморского поселка, дома по обе стороны были переоборудованы в магазинчики, где продавались надувные матрасы, шезлонги, полотенца, воздушные змеи, удочки, крема от загара и прочая фигня в том же духе.
Я проверил на себе привычное вооружение: два ножа — большой и маленький, пистолет в наплечной кобуре. Повесил на шею автомат. Мы заглянули в несколько магазинов, я прихватил флакон крема от загара, Тимка нашел отличный набор инструментов.
Спустились по улице круто вниз, потом по цементной лестнице на пляж с грибочками зонтов — многих из них были повалены, — перевернутыми и сломанными от зимних ветров шезлонгами и разных хламом. Несколько лодок было потоплено — под слоем прозрачной воды белели их обтекаемые корпуса. В мелкий гравий вросли гидроскутеры.
Я наклонился, зачерпнул мелкую гальку, присмотрелся. Среди камушков было много ракушек.
Тимка пробежался вдоль всего причала и нашел целый катер с запасом топлива — кажется, это был дизель. Катер даже имел название, написанное синей краской вдоль обоих бортов — “Поиск”. Кто-то, наверное, бывший хозяин, заботливо накрыл его брезентом, поэтому дожди и штормы не залили его водой. Аккумулятор, понятное дело, давно испустил дух, но мотор можно было завести вручную. Пока Тимка сосредоточенно решал эту проблему, нацепив рабочие перчатки и пользуясь новоприобретенными инструментами, я взялся снимать брезент и очищать сидения от грязи и пыли. Затем, чувствуя себя старым предусмотрительным пердуном, намазался кремом.