ТИЛЛИ

Перетти Фрэнк

Кэти снова почувствовала прилив гнева. Они все ушли и оставили ее наедине с этой проблемой — этим грубым вторжением, этим бесцеремонным шумом, разбудившим ее! Она прошла на кухню, обо­гнула холодильник… и резко остановилась перед раздвижной стеклянной дверью. Ослепительный солнечный свет потоком лился в кухню, и Кэти снова невольно прищурилась, но на сей раз она увидела. Она увидела все.

И не поверила своим глазам.

Там, за дверью, за открытой верандой бегали и играли дети — сотни детей!

Кэти прикрыла глаза ладонью от солнца. Она не могла определить границы своего двора и не могла рассмотреть забор. Она видела лишь живое, шевелящееся, буйно-веселое море детишек.

Кэти положила ладонь на дверную ручку, собрались с духом и отодвинула дверь.

Казалось, дети не заметили ее появления и не имели ничего против ее присутствия. Они продолжали играть, бегать, перебрасываться мячиками, прыгать, носиться друг за другом, забираться на фруктовые деревья и производить ужасный шум.

Кэти подошла к перилам веранды. Под всеми эти­ми маленькими топочущими ножками располагалась лужайка, молящая о пощаде. Этому буйству необходимо было положить конец.

– Эй!

Несколько малышей наконец заметили Кэти. Остальным же еще нужно было выиграть гонки, пой­мать брошенные мячи, запятнать соперников и вскарабкаться на деревья.

Тишина начала распространяться по толпе — от ближней ее части к дальней, и гомон постепенно по­шел на убыль, подобно волнам отлива. Теперь сотни маленьких глаз смотрели на Кэти снизу вверх — и смотрели с предельным вниманием. Подобная вежливость должна была бы произвести впечатление на Кэти, но сейчас она была слишком сердита.

– Что это вы делаете тут, в моем дворе? — осведомилась она, возвысив голос отчасти от гнева, отчасти из желания быть услышанной в задних рядах. — Знаете, вы играете прямо под окнами моей спальни, а я пыталась заснуть! А теперь я хочу, что­бы все вы… ну это…

Нужные слова вылетели у Кэти из головы, и она никак не могла вспомнить их. Что она, собственно, тут делает? Она… ну да, она обращается к огромной толпе детей, по непонятной причине собравшейся на ее заднем дворе.

Дети по-прежнему слушали, ждали, когда она снова заговорит. Кэти обвела взглядом всех их — от разношерстной футбольной команды

Глава 5

Старая газонокосилка с ревом ходила взад и вперед, огибая надгробные плиты, прошлась по одному ряду, повернула и пошла по другому, направляемая пожилым кладбищенским сторожем, который следовал по одному и тому же сложному маршруту, отработанному за многие годы. Вероятно, он воображал себя участником ралли или гонок по пересеченной местности или чувствовал себя под­ростком, управляющим мощным гоночным автомобилем. Это позволяло ему получать удовольствие от работы, выполнять ее хорошо, на свой манер.

Он любил слушать рев мотора,

дребезжание предохранительной решетки, жужжание вращающихся лезвий. Все эти звуки говорили о том, что машина работает хорошо, а для него это было очень важно; он многие годы поддерживал свою старую газонокосилку в исправности, чтобы она работала как часы.

Но сейчас… что за посторонний звук примешивался к привычным? Неужели в механизме что-то разболталось? Должно быть, направляющий ролик на третьем лезвии. «Черт возьми! Я же буквально на днях заменил эту деталь!»

Вот опять.

Сторож сбросил обороты мотора и остановил газонокосилку, чтобы прислушаться к звукам в режиме холостого хода; стук глушителя, выбрасывающего маленькие клубы выхлопного газа, походил на мерный барабанный бой. Да в чем же тут дело?

– Эй! — раздался голос. — Эй, послушайте!

– О, кто-то кричит!

Сторож оглянулся и увидел мужчину, который подбегал к нему сзади, судорожно ловя ртом воздух, словно утопающий. «Хе-хе! Интересно, давно ли он зовет меня?»

– Ну, привет-привет! — сказал сторож. — Пре­красное утро, не правда ли?

Дэн Росс наконец нагнал старика, остановился, все еще стараясь отдышаться, и протянул руку.

– Здравствуйте. Извините, что отрываю вас…

– Бросьте, пустяки. Я рад, что этот шум производили вы, а не газонокосилка. Сейчас, минуточку. — Он наклонился и выключил зажигание. Внезапно в мире воцарилась глубокая, странная тишина. — Ну вот. Итак, чем могу быть полезен?

– Меня зовут Дэн Росс. Я был здесь на похоронах неделю назад.

Лицо старика просветлело.

– Ну конечно! Вы хоронили старого Фрэнка Смита, верно?

Дэн поразился.

– Да, верно. Ну и память у вас!

– О, я просто все подмечаю, вот и все. Когда работаешь в таком месте, нужно знать, где чья могила и кто новенький.

– Да, конечно. Тогда, наверное, вы сможете по­мочь мне. Я пытаюсь найти одну могилу. Мы про­ходили мимо нее на прошлой неделе, но я никак не могу вспомнить точное место.

– А имя на плите?

– М-м-м… Тилли. Просто Тилли.

Сторож без всякого труда вспомнил могилу. Он понимающе кивнул и оторвал косилку от земли.

– Вот сюда, следуйте за мной. Именно эту могилу я прекрасно помню. Такие не забываются.

Дэн последовал за старичком, который быстро шагал вдоль рядов могил, проводя на ходу небольшую экскурсию для Дэна.

– Да, — сказал он, — некоторые могилы здесь по­явились еще в прошлом веке. Сейчас они заброшены — уже некому приходить сюда и ухаживать за ними. А вот эти не такие старые… Некоторых людей, похороненных здесь, я знал лично. Вот тут лежит Порция Уэберли, а рядом Амос, ее муж. Они держа­ли фруктовую лавочку в Уингэйте. Бывали там?