Тик-так
Шрифт:
Но случилось непредвиденное. Жители близлежащих деревушек, не блиставшие образованностью, давно поглядывали на заезжего инженера с явным недружелюбием. По их мнению, он занимался откровенной бесовщиной. А когда над пустырем стала сама собой вырастать матерчатая гора, терпение метисов и мулатов лопнуло. Они вооружились дубьем и пошли громить домик святотатца, а заодно и усадьбу дона Алехандро. Фермеру повезло: его жилище было в достаточной степени укреплено, под рукой имелись верные слуги и целый арсенал. Он заперся у себя в поместье как в крепости и занял круговую оборону.
Максимову
Алекс понимал, что и полет на аэростате в ненастную погоду чреват непредсказуемыми последствиями, однако это было лучшее из всего, что он мог предложить. Анита согласилась без колебаний. Преследуемые по пятам улюлюкавшей оравой, они добежали до гондолы, ввалились в нее, Максимов перерубил якорный канат, и аэростат взмыл в небо.
План был таков: пролететь два или три десятка верст, чтобы избавиться от преследования, и под покровом темноты приземлиться в каком-нибудь безлюдном месте. Бросить аэростат, от которого здесь сплошные неприятности, и пешком добраться до селения. Анита прихватила кошелек с тысячью песо. Сумма скромная, но она позволяла устроиться на постоялом дворе и взять паузу, чтобы обдумать дальнейшие действия.
Максимов развел пары и попытался направить громоздкий баллон вдоль побережья. Увы, природа внесла в первоначальные намерения беглецов свои коррективы. Двигатель мощностью в три лошадиные силы был не в состоянии противостоять разбушевавшемуся ветру. Аэростат развернуло и понесло над морем куда-то на восток, а после на юг. Там, над вспененными водами, буйствовал ураган. Он яростно трепал изготовленную из шелка и пропитанную каучуковым раствором оболочку, и она, в конце концов, прохудилась. Аэростат стал опускаться.
С момента бегства прошли уже ночь, утро и почти весь день. Аппарат с беспомощными пассажирами унесло за сотни, а то и за тысячи верст от стартовой точки. Навигационное оборудование отсутствовало, поэтому определить вектор полета и тем более текущие координаты не представлялось возможным. Поблизости – ни малейших признаков земли, а в утлой гондоле, плюхнись она в воду, не особенно-то поплаваешь. Максимов выбросил за борт весь балласт, а потом и немногочисленные вещи, взятые из дома. Эти меры слегка замедлили падение. Вечерняя заря гасла, когда скукожившийся аэростат вновь снизился над морем так, что волны били в днище гондолы.
– Не спасемся… – проронила Анита, вцепившись в веревочную снасть.
Если уж она, с ее всегдашним оптимизмом, потеряла надежду, значит, положение и впрямь было аховым. Вероника, забившись в угол, истово молилась. Максимов, стараясь не терять присутствия духа, примеривался, как бы выкорчевать из гондолы котел, цилиндры и прочие части ставшего ненужным двигателя. Это ж какая вага
Он задрал голову. Брюхо аэростата провисло, сетка вот-вот сползет с него. Не залезть ли по веревкам наверх, угнездиться меж шелковых сборок, которые, благодаря каучуковой пропитке, почти не скользят, а подвеску обрубить? Пускай двигатель вместе с гондолой летит в бездну. Это, по прикидкам Алекса, могло подарить горе-путешественникам еще полчаса или даже час. Но что потом?
Он обвел взглядом горизонт, едва видневшийся в прорехах туч, и внезапно воскликнул:
– Смотрите! Корабль!
Да! Это было непостижимо, чудесно, сверхъестественно, но, вне всяких сомнений, вдалеке, в сгустившейся тьме, мерцал зеленый огонек. Он освещал выпуклый бок корабля, подпрыгивавшего на волнах. Огонек трепетал и разбрасывал мириады светлячков. Максимов заключил, что это фальшфейер – трубка, наполненная горючей смесью. Они всегда есть на кораблях, в особенности тех, что совершают дальние рейсы. В условиях скверной видимости или сильной качки, когда бортовые фонари гаснут, моряки время от времени зажигают фальшфейеры, чтобы обозначить свое присутствие встречным кораблям и избежать столкновений.
Вместе с этим волшебным огнем вспыхнула надежда.
– Мы спасемся! – вскричал Алекс.
Он лихорадочно соображал. Зеленый свет всегда зажигают на правом борту – следовательно, корабль движется тем же курсом, что и аэростат. Но поскольку он сидит в воде, скорость у него ниже, и скоро шар обгонит его, улетит вперед. Надо во что бы то ни стало повернуть влево, чтобы маршруты пересеклись.
Легко сказать: повернуть! Вихри швыряли сморщенный эллипсоид как тряпку.
– Винт! – прокричала Анита, сложив ладони рупором. – Запускай винт!
Подсказка была лишней – Максимов уже распахнул дверцу топки. В ней лежала кучка непрогоревшего угля. Этого мало, чтобы привести в движение пропеллер, а другого топлива нет – выброшено.
Алекс, помедлив, извлек из кармана фосфорные спички, протянул Аните.
– Зажигай!
– А ты?
– А я пойду за дровами!
Анита по плечи всунулась в печурку, откуда тянуло гарью. Ветер задувал и сюда, спички гасли, едва загоревшись. Вероника подошла сзади и растопырила свои широкие юбки.
– Повыше, повыше! – просила Анита, а проклятые спички все не разгорались.
Чего не сделаешь ради спасения! Вероника, покраснев от срамоты, задрала юбки выше головы, обнажив исподнее. Ткань парусила, служанку чуть не сдуло в море, зато Аните удалось-таки воспользоваться мимолетной неподвижностью воздуха и растопить печь.
– Ура! – перепачканная в саже, она выпросталась из топки и захлопала в ладоши. – Алекс, у меня получилось!
Он не ответил, так как был занят не менее важным делом – курочил гондолу. По счастью, уцелел нож – с его помощью Максимов резал прутья и собирал их в пучок. Сгорев, они должны выполнить две задачи: привести в действие паровую машину и облегчить аэростат.