Тик-так

Руж Александр

– Кто слышал? – не отставала Анита. – Им можно верить?

– Мак слышал. Еще Джимба, Хардинг, Парис, Карл… Половина команды!

– Карл? Кто это? Тот рыжий?

– Да. Он рыбак из Скандинавии… И по-вашему, все они врут?

У Аниты не нашлось контраргументов, и Рамос, забыв про нее, снова нацелил ружье на африканца, восседавшего на конце реи. Буря почти утихла, качало слабо, сгрудившаяся у основания мачты команда направила лучи фонарей вверх, и Нконо представлял собой прекрасную мишень для меткого стрелка.

–

Капитан! – взмолилась Анита, дернув Руэду за рукав. – Прикажите, чтобы его пока не убивали!

– Я сам этого не хочу, – признался сеньор Руэда и приказал: – Рамос, уберите ружье. Попытаемся договориться без стрельбы.

Анита убедилась, что расправа откладывается, и отвела Максимова подальше от галдевшего экипажа.

– Алекс, идем со мной! Без тебя я не справлюсь.

– Куда? – заморгал он непонимающе, но она уже тащила его к кубрику, озираясь, чтобы удостовериться, что никто за ними не следит.

– Пока они ловят своего сенегальского друга, мы произведем обыск.

– Обыск? Нелли, ты спятила! На каком основании?

– На основании моих подозрений. Не бойся, я все беру на себя. Твоя задача – постоять у входа и проследить, не идет ли кто-нибудь. В случае чего подашь мне сигнал.

– Какой?

– Алекс, ты несносен! Почему я все должна придумывать за тебя? Ну… спроси, например, где тут у них кухня.

Максимов заметно нервничал, задуманное Анитой ему не нравилось.

– На кораблях нет кухонь. Есть камбузы.

– Тогда спроси, где камбуз. Главное, уведи его подальше и дай мне возможность выбраться…

– Кого увести?

– Того, кто придет! – Анита потеряла терпение. – Перестань валять дурака, сосредоточься!

Дверь в кубрик была приоткрыта и, судя по всему, никогда не запиралась. Анита предусмотрительно пересчитала всех, кто осаждал мачту, и не опасалась непредвиденных столкновений. Алекс остался у входа, а она вбежала в кубрик, где вяло горела свеча, прилепленная посреди стола, подвешенного на четырех отрезках ржавой цепи.

Здесь было восемь коек – таких же, как в каюте Рамоса. Под ними Анита увидела восемь стандартных рундуков, вытесанных из сосны и укрепленных железными уголками. Ее интересовал один, конкретный – но как его определить?

Она призвала на подмогу интуицию и сунулась в ближайший к двери ящик. Не тут-то было! Крышка не поднималась, ее удерживал замок. Быстро оглядев его, Анита решила, что он не содержит в себе особенных хитростей, извлекла из волос уцелевшую при крушении аэростата шпильку и вставила ее в замочную скважину. Десяти секунд оказалось достаточно, чтобы справиться с несложным устройством.

Откинув крышку, она углубилась в изучение внутренностей рундука. Плитка табака, набор игральных карт, пузырек с неизвестной жидкостью (отвинтила колпачок, понюхала – ощутила слабый сладковатый аромат), дагерротип миловидной негритяночки…

Аниту кольнуло разочарование. Это был не тот рундук. Она поспешно заперла его и принялась за соседний. Второпях вскрыла замок, заглянула под крышку. Ага, кажется, то, что надо! Пара башмаков на слоновью ногу, ворох смятых носовых платков, бумажный пакетик с белым порошком, колечко из затейливо переплетенной проволоки… А это что? Она вынула полотняный мешочек, развязала горловину и обнаружила то, что искала. Теперь прочь отсюда!

Но в этот миг из-за двери раздались голоса.

Говорил Алекс. Мямлил, спотыкался, явно чувствуя себя не в своей тарелке:

– Сударь… не подскажете… в смысле, не покажете, где тут у вас камбуз?

Ему отвечали надтреснуто, как бывает во время простуды:

– Камбуз? У нас его нет. Нконо стряпает прямо на палубе, там у него таганок есть, кастрюли в шкафчике… А зачем вам камбуз?

Хардинг, определила Анита. Чего его сюда понесло? Его вахта кончилась, это понятно. Но пошел он не к мачте, где собрались все свободные от дел члены экипажа, а на отдых в кубрик. Или беднягу-африканца уже посадили под арест? Если так, то сейчас сюда нагрянет вся команда. Вот будет конфуз, когда они застанут здесь сеньору, шарящую по чужим рундукам…

– Живот подвело, – натужно вывернулся Максимов. – Перекусить бы чего-нибудь…

– Припасы в трюме. Бочки с солониной, крупа… Но если желаете, у меня в кубрике есть сухари, могу поделиться.

Анита затравленно окинула взглядом западню, в которую ее угораздило попасть. Висячий стол, висячие кровати – спрятаться совершенно негде. Второго выхода нет, только круглое окошечко-иллюминатор. Оно не закрыто, но отверстие уж больно узкое.

– Нет. Спасибо… А скажите, этот Нконо… его поймали?

Алекс тянул волынку, как мог, но было очевидно, что Хардинг рано или поздно войдет в кубрик, и тогда все пропало.

Была не была! Анита сняла волглый пиджак, закутала в него найденный в рундуке мешочек и просунула сверток в окно. Он мягко упал снаружи. Теперь можно и самой… Она выдохнула, ступила ногой на шаткую койку и стала протискиваться в окованную медью окружность. Поначалу все шло хорошо. Голова, плечи, грудь… Вдевая себя как нить в игольное ушко, она наполовину высвободилась, но бедра – бедра застряли!

Она дернулась вперед, назад – бесполезно. Хоть плачь… Единственный плюс: на палубе темень, едва ли кто разглядит ее, даже если пройдет мимо. Но это так себе утешение.

Анита услышала, как Хардинг пожелал Максимову спокойной ночи. Еще мгновение – и он войдет в кубрик и узреет болтающиеся ноги и пикантную часть тела, торчащую в иллюминаторе. Какой позор!

– Подождите! – вскричал верный Алекс и, судя по шороху, перехватил Хардинга, уже направлявшегося в кубрик. – Что это?

– Где?