Тик-так

Кунц Дин Рей

– Ты продаешь свои картины?

– Нет. Пока нет.

– Но ведь ты купила этот дом не на чаевые?

– Это точно, - согласилась Дел, но больше ничего объяснять не стала.

В одном из окон первого этажа, выходившем во внутренний двор, горел мягкий свет, но, как только Томми и Дел подошли к парадной двери, свет неожиданно погас.

– Стой!
– Томми застыл как вкопанный.
– Кто-то погасил свет.

– Все в порядке, Томми, не волнуйся.

– Но может быть, тварь...

–

Нет, это просто Скути так со мной играет, - уверила его Дел.

– Собака может включать и выключать свет? Дел хихикнула.

– Подожди, сам увидишь.

Она отперла дверь и, шагнув в темную прихожую, громко скомандовала:

– Свет!

Тут же на потолке и на стене вспыхнули светильники.

– Если бы мой сотовый телефон не остался в фургоне, - пояснила она, - я могла бы позвонить на свой домашний компьютер и выбрать любой режим освещения и кондиционера, включить музыкальную систему и любую телевизионную программу. Все эти мелочи полностью автоматизированы. Что касается Скути, то существует специальная программа, которая позволяет ему включать и выключать свет в любой комнате. Для этого ему нужно только гавкнуть соответственно один и два раза.

– И ты сумела обучить его этому?
– спросил Томми, закрывая за собой дверь и запирая замок на "собачку".

– Конечно. В других случаях Скути вообще не лает, чтобы не сбивать систему с толку. Бедняжка, ему приходится часами сидеть одному, особенно по вечерам, поэтому я решила, что он должен иметь возможность погасить свет, если ему хочется вздремнуть, и зажечь, если ему станет одиноко или страшно.

Томми ожидал, что собака будет ждать их за дверью, но легендарного Скути нигде не было видно.

– Где же он?
– спросил Томми.

– Прячется, - пояснила Дел, кладя свою сумочку на столик, столешница которого была сделана из черного гранита.
– Хочет, чтобы я его искала.

– Пес, который играет в прятки?

– Не имея рук, довольно трудно играть в пятнашки.

Мокрые кроссовки Томми отчаянно чавкали и скользили по каменному полу, выложенному отполированными травертиновыми плитами.

– Мы наследили, - огорченно заметил он.

– Ничего, это не Чернобыль.

– Как-как?

– Все это можно убрать.

В дальнем конце великолепной прихожей Томми заметил открытую дверь. Оставляя на мраморе мокрые следы. Дел направилась к ней.

– Где мой маленький пушистенький зайчик?
– проворковала она нежно.
– Неужели в туалете? Опять этот скверный мальчишка спрятался от своей мамочки?

Дел открыла дверь, включила свет - на сей раз вручную, - но в туалете собаки не оказалось.

– Я знала, что его там нет, - сказала она, ведя Томми в гостиную.
– Это было бы слишком просто. Впрочем, Скути знает, что иногда меня можно поймать именно на самом простом варианте.

Огромная

гостиная с мраморными полами была заставлена диванами в стиле Роберта Скотта, креслами, задрапированными платинового цвета блестящей тканью с золотом, светлыми столиками из редких пород дерева и бронзовыми светильниками в уже знакомом Томми стиле арт-деко в виде нимф, держащих в руках большие светящиеся шары. Огромный персидский ковер на полу отличался таким сложным орнаментом и такими изысканными, мягкими, как будто выцветшими красками, что почти наверняка был подлинной антикварной редкостью.

Устная команда Дел заставила включиться скрытые источники света, достаточно слабые, чтобы блики на стеклянной стене не мешали Томми разглядеть едва видные за дождем небольшую каменную терраску-патио, частную лодочную пристань и далекие огни над заливом.

Скути не было и в гостиной, как не было его ни в кабинете, ни в столовой.

Пройдя за Дел сквозь широкую двустворчатую дверь, Томми оказался в стильной кухне с мебелью из светлого клена и рабочими поверхностями из черного гранита.

– И здесь его нет, - снова проворковала Дел голосом, который начал раздражать Томми.
– Где же мой Скути-пути? Может быть, мой зайчик погасил свет и побежал наверх?

Взгляд Томми был прикован к настенным часам с зеленой неоновой подсветкой вокруг циферблата. Часы показывали без пятнадцати два.

– Давай ищи свою собаку, - нервно сказал Томми.
– Нам надо убираться отсюда.

– Ты не подашь мне веник?
– спросила Дел, указывая Томми на высокую узкую дверцу, возле которой он стоял.

– Веник?

– Да. Это кладовка для метел, швабр и прочего инвентаря.

Томми послушно отворил дверь.

Прямо за дверью сидело что-то огромное, черное, мохнатое и скалило белые зубы, между которыми свешивался длинный розовый язык.

Томми отпрянул и, поскользнувшись на собственных мокрых следах, шлепнулся на пол. Не сразу он понял, что это не жуткая тварь, преследовавшая его, а крупный черный Лабрадор.

Дел весело смеялась и хлопала в ладоши.

– Я знала, что ты здесь, мой маленький озорник! Скути дружелюбно оскалился.

– Я знала, что ты как следует напугаешь этого бесстрашного пожирателя тофу, - сказала Дел собаке.

– Да, этого мне как раз не хватало, - заметил Томми, вставая и потирая ушибленный зад.

Скути пыхтя выбрался из кладовки. Она оказалась такой узкой, а собака - такой большой, что Томми невольно подумал о пробке, покидающей бутылочное горлышко. Сходство было настолько велико, что он почти ожидал услышать характерный хлопок.

– Как он туда залез?
– спросил Томми. Неистово виляя хвостом, Скути подскочил к Дел, и она опустилась на колени, чтобы обнять его за шею и почесать за ушами.