Тихоня

Савельева Дарья

Аня ухмыльнулась и этим вновь привлекла внимание Артема. Он с интересом поднял на нее глаза, словно не ожидал такой реакции. Вместо того, чтобы обидеться, она веселилась.

Встав на ноги, Аня громко приложилась ладонями к середине стола, угрожающе долго всматриваясь в парня перед ней. Студенты по соседству снова обернулись на шум и теперь не стесняясь наблюдали за развернувшейся сценой.

Темные глаза смотрели на Аню и ждали разъяснений, по какому праву она так близко приблизилась к его лицу.

— И что ты скажешь в свое оправдание? — поинтересовался Ткачев, пытаясь выяснить причину ее выпада.

Аня хулигански

улыбнулась, бессовестно уставившись на его губы.

— Так тянет к тебе. Аж противно. — жарко и на удивление правдиво произнесла она, а затем расслабилась и отстранилась.

Бойко отшвырнув стул бедром, Аня вышла из-за стола и зашагала в сторону выхода. Ее спина горела от взгляда Артема. Она была уверена, что он смотрит.

Ею завладели бешеные чувства. Хаотичные, непонятные. Все смешалось в одно, и она не понимала, как можно одновременно ощущать раздражение, азарт, злость, желание. Однако, именно это и происходило.

«Как же он меня бесит, боже! Возомнил о себе!» — обиженно проговаривала про себя Аня. Тем не менее ей жизненно необходимо было удержать его рядом. Это просто дурость? Или она действует настолько безрассудно потому что он действительно ей очень нравится?

Рассержено вынув из кармана джинсовки телефон, она быстро пробежалась по контактам и набрав нужный номер стала ждать, когда на том проводе возьмут трубку.

— Алло, — наконец сказала она, когда с ней поздоровались, и постаралась замаскировать истинные эмоции голым флиртом. Аня это умела. — Привет, Слава. Чем занимаешься? Есть минутка?

Глава 9

Ребята отыграли последний аккорд, и на них посыпались одинокие аплодисменты. За столиком близ сцены сидели Лиза и Катя, радостно выкрикивая хвалебные дифирамбы. На дальних местах разместилась компания, но совершенно не обращала на звук гитар и барабанов никакого внимания.

Сейчас бар почти пустовал, вечер четверга предназначался для репетиций, чем собственно «Rush» и занимались в данный момент. Их никогда не смущало, что разучивание какой-либо песни люди сочтут несерьезной игрой. Они знали кто они и к чему стремятся. Это главное. А мнение диванных критиков всегда будет существовать. Их это совершенно не интересовало и не задевало.

— Неплохо получилось, да? — произнес Кирилл, оборачиваясь к парням.

— Однозначно, — отозвался Денис, умело покрутив в руках барабанную палочку.

Артем, в подтверждение того, что он тоже со всем согласен, просто кивнул. Наметился небольшой перерыв, Кир и Дэн сели за столик к своим девушкам. Ткачев шагнул к барной стойке.

Теперь на его лице непривычно заиграла улыбка. Удачно отрепетированная песня всегда открывала второе дыхание. Композиция, которую они исполняли, была новой. Даже спустя пару десятков прогонов она все еще казалась свежей и услышать ее без единого косяка считалось просто праздником. Сев на стул, Артем махнул бармену.

— Налей мне чего-нибудь безалкогольного. Пить хочу.

Миша вытирал стаканы полотенцем, но по просьбе приятеля оторвался от своего занятия и кивнул. Он наклонился, открывая небольшой холодильник под стойкой, принимаясь внимательно изучать наличие бутылок и их содержимое.

— Устал?

— Есть такое, — мертвенно произнес басист и провел ладонью по лицу, борясь со сном. — Много всего навалилось. Чувство,

будто я вечно опаздываю. Учеба меня доконает.

Бармен лишь усмехнулся, словно понимал, о чем тот толкует. Он все ещё таращился в холодильник. Когда Лиза, сидевшая за общим столиком ребят, громко над чем-то засмеялась, Миша поднял на нее глаза.

— Что-то вас сегодня только половина «клана».

Артем вымученно улыбнулся, прекрасно понимая ситуацию. Он знал — если нет Ани, значит и Кира с Максимом с ней солидарны, а потому тоже не явятся. Ему была непонятна эта «дележка» друзей. Почему они просто не могут общаться все вместе безо всяких причин? Ведь он был уверен, что дело не в его чопорности и неумении вести беседу, а в том, что Федорчук затаила на него обиду.

Так или иначе он знал, что произошло между ними. И осознавал. Но осознавала ли она? Кажется, нет. Или осознавала, но совсем иначе. Не так, как он. Иногда ему хотелось думать, что все серьезно и случившееся к чему-то ведет.

Артем боялся ее обидеть, но еще больше боялся выглядеть дураком. Ему прекрасно известно, как Аня умела крутить парнями. И совершенно ничего не смыслила в любви. Да и он тоже… Не хотелось провалиться в ее капкан и застрять там навечно без возможности выбраться. Артему не раз доводилось наблюдать ее интрижки. Плохиши, с которыми она играла. А потом Аня снова была одинока. Ей никто не нужен кроме нее самой. Ткачев был в этом уверен. И свое сердце он сожрать не даст, если эта ненормальная вдруг с какого-то перепугу на него нацелилась. Нет уж. Федорчук прожует его и выплюнет.

— Девчонка ваша, кажется, вообще без тормозов?

Моргнув, Артем пришел в себя.

— М? — осведомился он и обернулся к ребятам, надеясь увидеть там нечто странное, но этого не произошло, друзья просто что-то тихо обсуждали. — Ты про кого?

— Да, блондинка. Аня. — сказал Миша и усмехнулся, все еще капаясь в холодильнике. — Я минут десять назад мусор выносил, а она там за баром. Какой-то парень к ней лезет.

На басиста напала тревога.

— В каком смысле «лезет»?!

Артем, сам от себя не ожидая, подорвался с места и не раздумывая кинулся к черному ходу. Слова бармена словно подбросили его тело со дна океана. Он оказался на улице. Безмятежно падал снег. Осмотревшись, за углом бара по левую сторону от мусорных ящиков Артем увидел их.

К стене привалился темноволосый парень, Аня стояла перед ним. Скользкие лапы обвились вокруг ее талии, грязный язык облизывал шею. Девушка запрокинула голову в наслаждении, позволяя этому недомерку вытворять непристойности. Прижималась к нему теснее. И вовсе не выглядела беспомощной.

Артем так и врос в землю. Он почувствовал, будто его со всей силы ударили кулаком в грудь. Аня, невинно хихикая, вдруг открыла глаза и заметила его. Она улыбнулась, словно коварная пантера и позволила басисту смотреть. Будто невольное наблюдение для парочки добавляло перчинки. Незнакомец не унимался, руки спускались ниже, сжимали ягодицы. Он что-то тихо неразборчиво бормотал, продолжая мерзкие манипуляции. А Аня продолжала подыгрывать… Ее куртка начала сползать с плеча, обнажая нежную бледную кожу. Снежинки таяли, соприкасаясь с ней. Девушка притворно застонала, но взгляд ее по-прежнему устремлялся только на Ткачева. Словно Аня отыгрывала спектакль, а Артем — единственный зритель. Боль, которая растеклась по телу, сильно обожгла его.