Тихий пруд
Шрифт:
— Ниниан, она так трогательна!
Он рассмеялся.
— Она довольна собой до безумия. А ты, моя милая, выглядишь просто потрясающе.
— Стар так не думает. Она говорила, что в этом платье я похожа на бурую полевую мышку.
— А мне нравятся полевые мыши. Очень милые и славные зверьки.
Дженет сделала вид, что не слышит.
— По крайней мере, мышей никто не запоминает.
Ниниан всмотрелся в толпу.
— Ого, Эсме Трент просто великолепна! Интересно, это Адриана ее пригласила или она сама напросилась в гости?
— А что?
— Напористая молодая особа — она вполне могла посчитать это удачной
— Да нет, я хотела сказать — почему бы Адриане ее не пригласить?
Ниниан приподнял бровь.
— Милый Джеффри снова собьется с пути истинного.
Или дражайшая Эдна выдвинет ультиматум. Знаешь, однажды все это дойдет до логического абсурда и Адриане просто станет чертовски скучно. Джеффри, конечно, развлекает ее, но она считает, что он не должен переступать границы дозволенного. На что поспорим, что они вместе с Эсме скроются в саду, как только достаточно стемнеет?
Было уже поздно и снаружи сгущались сумерки, когда Симмонс задернул серые бархатные портьеры и Дженет с подносом в руках направилась к столу в дальнем конце комнаты. Сырная соломка и другие закуски, которые она предлагала гостям, подошли к концу, и нужно было возобновить запас. Проще всего было пройти вдоль стеклянных дверей — три ниши-эркера давали некоторый простор для маневра, да и в любом случае двигаться с подносом вдоль стены легче, чем проталкиваться сквозь толпу. Но у последней двери Дженет попала в затор и вынуждена была остановиться. Гости плотно сгрудилась вокруг стола и все пытались перекричать друг друга. Дженет буквально прижали к портьере, плотный бархат коснулся ее щеки, и тут она услышала голоса, доносившиеся из-за портьеры.
По странному капризу акустики, голоса из ниши, не смешивались с гулом, царившим вокруг, и были слышны совершенно ясно и отчетливо. Голос Элли Пейдж воскликнул: «О Джеффри, милый!», а голос Джеффри Форда ответил: «Девочка моя, прошу тебя, осторожней!»
Дженет бросало то в жар, то в холод. Она не могла уйти, не могла даже заткнуть уши, потому что держала в руках поднос. Если она кашлянет или хотя бы случайно качнет портьеру, те двое в нише поймут, что их подслушивают.
— Разве мы не можем выскользнуть наружу? — спросила Элли. — Я сама слышала, как она попросила тебя открыть окно. Никто не заметит, что нас нет.
— Но я не могу. Это было бы безумием.
— Я должна побыть с тобой.
— Мы были вместе только вчера.
Так значит, это была Элли Пейдж — в два часа ночи, в гостиной Эдны Форд была Элли Пейдж!
— Ты гонишь меня… — всхлипнула Элли.
— Ну, если ты не хочешь погубить нас обоих…
— О, конечно нет!
— Тогда следует набраться терпения.
Элли снова всхлипнула.
— А сколько еще терпеть?
— Что толку спрашивать об этом меня? — с раздражением в голосе отвечал Джеффри. — Если я разведусь с Эдной, Адриана оставит меня без денег, она мне прямо так и сказала. Мы ведь не можем питаться воздухом, не так ли?
Кто-то слева от Дженет наконец сдвинулся с места, и девушка тут же ступила в освободившееся пространство.
Бедняжка Элли — влипнуть в такую историю! Дженет протолкалась сквозь толпу к столу и поставила на него свой поднос.
Глава 18
Мейбл Престон была счастлива. Такое разнообразие закусок и всевозможных напитков! Каждый раз,
— Мейбл Престейн. Это мое сценическое имя — думаю, вы его помните. Я покинула сцену несколько лет тому назад — естественно, лишь потому, что вышла замуж. Но публика меня не забыла. Мне всегда казалось, что Адриана ушла слишком поздно — уходить надо вовремя, чтобы запомнилась лучшая роль твоей жизни.
Она не замечала, что люди, к которым она обращается с этой речью, отвечают неохотно и вскоре куда-то исчезают. Мейбл продолжала пробовать коктейль за коктейлем и становилась все более и более откровенной с совершенно незнакомыми ей людьми. Какое разочарование, что здесь нет герцогини, но она слышала, как объявляли о прибытии леди Изабел Уоррен, а она как-никак сестра герцога, так что об этом будет очень приятно вспомнить и рассказать другим. Пожалуй, это последний бокал. Похоже, она отвыкла пить, да и в комнате что-то жарко. Наверное, лучше выйти в холл и немножко остыть. Будет нехорошо, если в такой толпе вдруг голова закружится.
Мириэл пробиралась между двумя оживленно болтающими группами гостей, огибая старую леди Бонтайн, которая занимала не меньше места, чем двое обычных людей, и разминуться с ней было непросто. Маневр позволил девушке достигнуть цели — путь к отступлению Ниниану был просто отрезан. Он опустил на стол свой поднос, обернулся и, увидев ее рядом, сказал «Привет!». Мириэл ответила ему улыбкой, которую до этого долго репетировала в своей комнате перед зеркалом.
— О, вы уже вернулись! Хорошо провели время?
— Весьма, благодарю вас.
— Если бы я знала заранее, что вы собираетесь в юрод, я бы поехала с вами — у меня там очень много дел, но я терпеть не могу путешествовать в одиночку. Если бы мы поехали вместе, это было бы восхитительно.
— Видите ли, я должен был встретиться с одним человеком и к тому же очень спешил.
— С другом?
— Нет, просто со знакомым.
Мириэл попыталась улыбнуться.
— Это так таинственно и интересно. Расскажите мне об этом! Правда, здесь так жарко — не могли бы мы открыть одну из этих дверей и выбраться в сад? Можно было бы посидеть у пруда. Это было бы так здорово и вы бы мне обо всем рассказали. О, Ниниан, пожалуйста!
Любопытно, подумал Ниниан, зачем она все это затеяла. С Мириэл можно быть уверенным только в одном — она снова играет какую-то роль. Ниниан было подумал, что это роль задушевного друга, но ее наряд этому никак не соответствовал — обтягивающее ярко-алое платье и такого же цвета помада! В словах дружеского участия, слетающих с ярко-алых губ, явственно слышится фальшивая нота. Дура все-таки, решил Ниниан — хорош бы он был, шепча ей на ушко свои секреты в ночном саду. Он покачал головой и сказал: