Тихая гавань
Шрифт:
Проклятие, и кто его тянул за язык?! Все сразу стало ясно – и горе ее матери, и то, почему она почти ничего не ест. Господи, что может быть ужаснее для матери, чем потерять ребенка?!
– Прости, Пип… – Мэтт растерялся, не зная, что сказать.
– Ничего. Знаете, он был такой умный, совсем как папа. – То, что она сказала потом, ошеломило его. И в то же время объяснило многое. – Самолет, которым управлял папа, потерпел крушение, и они… они оба погибли. Он взорвался, – с трудом проглотив комок
Не в силах выдавить из себя ни слова, Мэтт долго смотрел на нее.
– Господи! Прости, Пип. Мне очень жаль. Какое счастье для твоей мамы, что у нее есть ты.
– Да, наверное, – задумчиво прошептала Пип, но без особой убежденности в голосе. – Но ей все равно тяжело. Она все время сидит у себя в комнате. – Кто знает, горевала бы мать, если бы погиб не Чед, а она, Пип? – Мама очень его любила, и смерть Чеда разом подкосила ее.
– Еще бы! И я бы горевал.
В свое время Мэтт тоже считал, что у него не хватит сил жить. Но разве его несчастье можно сопоставить с тем, что пришлось пережить этой женщине?! Его собственные беды по сравнению с ее горем казались чем-то обыденным, чем-то таким, с чем можно было смириться и продолжать жить дальше. А тут – разом потерять и мужа, и сына… Можно только гадать, каким ударом такое несчастье стало для Пип, учитывая, что ее мать совершенно сломлена собственным горем. А судя по всему, это именно так.
– Она ходит на какие-то групповые занятия в городе, чтобы поговорить о своей беде. Но не думаю, что это помогает. Мама говорит, там у каждого свое горе.
Полная чушь – рассказывать о своих бедах таким же горемыкам, как ты сам, но Мэтт знал, что в наши дни подобная практика – обычное дело. Вряд ли она могла помочь справиться с тоской.
– Мой папа был вроде как изобретатель. Придумывал всякие штуки. Конечно, я не очень понимаю, чем он занимался, но, наверное, у него здорово получалось. Мы ведь сначала были очень бедные, знаете ли, а когда мне исполнилось шесть лет, папа с мамой купили большой дом, а потом папа купил еще и самолет.
Крупицы информации от Пип сами собой складывались в достаточно ясную картину. И хотя Мэтью не совсем понимал, чем занимался ее отец, но в общих чертах ему стало ясно.
– Чед был почти такой же умный, как папа. А я пошла в маму.
– И что это значит? – Мэтт невольно заинтересовался ее словами. Сам-то он давно уже решил, что Пип на редкость развитый ребенок, к тому же для своих лет она умела поразительно четко формулировать мысли. – Ты тоже умная, Пип. Очень умная. Наверное, как твои папа и мама.
Ему казалось, что она невольно сравнивает себя с талантливым старшим братом, который наверняка хорошо разбирался в том, над
– Папа с моим братом часто летали вместе, – как будто не слыша его, вдруг добавила Пип.
Скорее всего малышке просто нужно выговориться. А если ее мать в таком состоянии, то бедняжке, вероятно, попросту не с кем поговорить, разве что с этой ее крестной, которая приезжала со своим малышом.
– Чед вечно твердил, что, дескать, ненавидит его, но это неправда. Просто он часто злился на отца.
– Что ж, в пятнадцать лет злиться – обычное дело, – с мягкой улыбкой проговорил Мэтт, хотя и не был так уж уверен в этом.
Собственного сына он не видел вот уже почти шесть лет. В последний раз, когда они встречались с Робертом, ему было двенадцать. А Ванессе десять.
– А у вас есть дети? – полюбопытствовала Пип, словно прочитав его мысли.
– Да. – К чему такой крохе знать, что он не видел детей шесть лет? Да и как ей это объяснить? – Ванесса и Роберт. Им сейчас шестнадцать и восемнадцать. Они живут в Новой Зеландии.
Они жили там вот уже почти девять лет, и прошло почти три года, как он смирился с этим. Окончательно его убедило их молчание.
– А где это? – удивилась Пип. Она никогда не слышала о Новой Зеландии. Или один раз все-таки слышала? Наверное, где-то в Африке, решила она. В общем-то это не так уж ее интересовало, но ей не хотелось, чтобы Мэтт обиделся.
– Очень далеко отсюда. Только самолетом лететь больше двадцати часов. Они живут в городе, который называется Окленд. Наверное, им там хорошо. – Куда лучше, чем он решился бы признать.
– Должно быть, вам очень грустно, раз они так далеко. Наверное, вы скучаете. Я тоже скучаю по папе и Чеду, – прошептала она, украдкой смахнув повисшую на ресницах слезинку, и сердце у Мэтта облилось кровью.
Они встретились всего второй раз и уже столько знали друг о друге! Оба забыли о рисовании. Пип не спросила, видится ли он с детьми, она решила, что это само собой разумеется. Но в любом случае ей было ужасно жаль его, ведь они так далеко!
– Я тоже скучаю по ним. – Встав со стула, Мэтт уселся на песок рядом с ней.
Маленькие босые ноги Пип зарылись в песок, и она с печальной улыбкой разглядывала их.
– А какие они? – Похоже, ее снедало такое же любопытство, как и Мэтта – ведь ему тоже хотелось побольше узнать о ней. А потом так естественно – спросить об этом.
– У Роберта темные волосы и карие глаза, как у меня. А Ванесса – блондинка с голубыми глазами. Она очень похожа на свою маму. А ты на кого похожа? У кого из твоих родителей рыжие волосы?
Пип покачала головой и смущенно заулыбалась.