Тихая гавань
Шрифт:
Здание воздушного порта всегда было гордостью города- владельца. В отличие от величественных и мощных зданий железнодорожных вокзалов, они были легки на глаз и сверкали металлом и полированным деревом. Воздушный порт в Рапиндо был длинным и узким зданием в виде дуги, если смотреть сверху, и профилем как у высокого железнодорожного рельса. На нижних этажах были билетные кассы, залы ожидания и хранилища багажа, на верхнем – широкая пристань для стремительных дирижаблей. Чуть поодаль от здания порта стояли громады эллингов, где хранились и ремонтировались воздушные суда, склады угля
Вот и сейчас к небесной пристани пришвартовался дирижабль – лайнер рейсом в Женавилль, и три десятка пассажиров начали садиться на борт. Ловкие лакеи забирали у них тяжелую поклажу и быстро относили в багажное отделение. Капитан вместе со своим помощником наблюдал за погрузкой из рубки, слегка щурясь от блеска заходящего солнца.
Рауль предъявил билет и зашел по легкому трапу в салон. Внутри было уютно и светло – легкие, обтянутые тканью кресла стояли в два ряда по двое. Место журналиста оказалось возле иллюминатора, так что можно было наблюдать за полетом.
– Я тебе говорила, что боюсь полетов! – вглубь салона проходила изящно одетая леди, в узком наряде и с пышной шляпкой на голове. Вслед за ней шел одетый в темный костюм мужчина с короткой бородкой. – Мне стоит только взглянуть туда – и уже голова кружится!
– Успокойся, милая, я сяду у окошка. А ты садись ближе к проходу.
– Но я ведь все равно буду смотреть! – не унималась она. – Мне ведь будет дурно!
– Тоже самое ты ведь говорила, когда мы ехали на поезде. Все будет хорошо.
– Никогда ты меня не поддержишь! – с обидой в голосе сказала девушка и отвернулась. – А вы что на меня смотрите? – раздраженно сказала она, обращаясь на этот раз сидящему с той стороны Раулю.
Журналист улыбнулся и отвернулся к окну. Спустя несколько минут рабочие отвязали швартовы, дирижабль загудел и медленно отошел от темного причала.
Ноэль собрала саквояж и присела за стол. В голове крутился целый рой беспокойных мыслей, жужжащих в голове словно растревоженные осы. Правильно ли она поступает? Стоило ли искать встречи с человеком, которого она отвергла столько лет назад? Ноэль тяжело вздохнула и собралась с духом. Нет, если она не поедет - ее совесть будет не чиста. А муки совести страшнее любых испытаний.
Добравшись на быстрой, запряженной парой резвых лошадей кибитке до вокзала, она медленно пошла к перрону, стараясь поймать взглядом того самого человека из газеты. Правда, его лица она не запомнила, зато могла узнать голос.
Это было непросто. Вокзал Миготта был на равных с таким в Рапиндо - шесть посадочных платформ могли принимать сразу одиннадцать рейсов во все уголки континента. Однако женщина поступила разумно - узнав, на какую платформу прибывает поезд в Женавилль, она отправилась на поиски своего неуловимого попутчика
Над рядами вагонов висели целые облака паровозного пара. Поезд на Женавилль уже ожидал на нужном пути, поблескивая красной лакированной обшивкой и начищенной медью. Возле входа в вагоны лениво переминались с ноги на ногу скучающие кондуктора.
Ноэль взглянула на часы - до отправления поезда оставалось около семи минут. Сердце стучало все более взволнованно.
"Где же тебя носит?" - немой вопрос возник в голове женщины сам собой. Вокзал ответил лишь гулом пассажиров и шипением огромных локомотивов. Шесть минут. Пять...
– Линсингтон! Мадам Линсингтон!
Ноэль вздрогнула и осмотрелась вокруг. По перрону шли пассажиры, голос шел откуда-то за ними. Наконец она увидела суетливую фигуру мужчины, который быстро приближался. Ноэль махнула ему рукой.
– Ох, вы здесь! - сбивчиво сказал Муэлье, пытаясь отдышаться.
– А я вас ждал внутри здания вокзала. Пойдёмте в вагон, нам скоро отправляться!
Линсингтон не стала спорить и быстрым шагом направилась ко входу в вагон. Спустя несколько минут он уже набирал скорость по стальному пути в столицу континента Женавилль.
***
Погода эти дни была настроена сурово - постоянно бросался дождь и небо заволакивали свинцовые тучи. На море поднимались мрачные пенистые волны, гонимые жестким ветром. Из иллюминатора дирижабля это было хорошо видно. И не только видно - громада воздушного корабля жалобно скрипела ребрами каркаса, салон едва заметно качало. У некоторых пассажиров начался приступ морской болезни, свидетелем которого невольно становился и Рауль Маршанд. Особенно это ощущалось по его разнеженной, вечно недовольной попутчице, которую безуспешно пытался успокоить сидящий рядом муж.
– Мне плохо... Я сейчас умру. Сделай же что-нибудь... Прекрати эту качку...
– Милая, но я ведь не могу прервать полет.
– У меня кружится голова и тошнит...
Наконец, у сидящего впереди старого моряка кончилось терпение. Он встал со своего места, подошел к полулежащей девушке и с хрипотцой в голосе сказал:
– Позвольте вашу левую руку, леди.
– Руку? А... А зачем?
– Для вашего же блага.
– Сэр, вам не кажется... - начал было говорить муж, но моряк уже взял тонкую руку девушки и стал энергично массировать ей запястье.
– Ау!
– невольно вырвалось у нее.
– Да что вы себе позволяете?!
– резко повысил голос супруг и попытался встать.
– Стой... Мне кажется, стало лучше, - она остановила его движением руки.
– Запомните и повторяйте когда будет дурно, - буркнул моряк и сел на свое место. И добавил - Не стоит благодарности.
Остаток полета девушка провела спокойно, а Рауль, удивившись простоте решения, получил возможность немного вздремнуть.
***
Ноэль снился сон. Она вновь переживала момент своей свадьбы, того бурного счастья, опьянившего ее так быстро. Тогда в величественном кафедральном соборе священник соединил ее и Оливера, сделав одной счастливой парой. Но лишь ненадолго...