Тигровая акула
Шрифт:
3.Главный и Подчиненная не могут заниматься какой-либо сексуальной деятельностью за пределами «Маски»;
4. Ни одна из сторон не вправе распространяться о своем времени, проведенном в «Маске»;
5. Ни одна из сторон не обсуждает условия этого контракта.
6. Нарушение этого контракта приведет к немедленному его завершению.
7. Если Главный нарушает условия контракта, он покидает "Редфорд и Бэнкс" в обозримом будущем.
8. Это соглашение никоим образом не затрагивает занятость или карьеру Подчиненной.
9. Это соглашение будет считаться действительным до тех пор, пока одна или
Внизу стояла подпись Лэндона, и оставалось свободное место для моей, над линией с моим напечатанным именем.
– Ты предлагаешь контракт для траха?
– спрашиваю я недоверчиво.
Он наклоняется ниже, его глаза встречаются с моими.
– Я хочу трахать тебя, Джорджия, но ты приложила много усилий, чтобы оказаться там, где ты находишься. Я уважаю это. Итак, вот оно – черным по белому, с четкими границами, именно так, как тебе нравится.
– Ты составляешь контракт, - повторяю я, - так, как только таким образом сможешь меня трахать.
На его лице появляется злая улыбка.
– Я обещал тебе, что трахну тебя в задницу, - говорит он, и его голос звучит едва ли громче рычания.
– Я сдерживаю свои обещания.
– А что, если я захочу трахнуть тебя в задницу?
– спрашиваю, приподнимая бровь.
Он заходится в смехе.
– Ты можешь попробовать.
Я делаю глубокий вдох, потому что все шутки, похоть и секс на стороне - все это всерьез. Если я подпишу контракт, то соглашусь на то, в чем я не уверена, что смогу быть главной. Я уже чувствую, что теряю с ним голову даже без секса.
Он с опаской смотрит на меня.
– Мы оба знаем, как это работает. Либо я трахаю тебя, либо ты уходишь.
– Ты сейчас меня шантажируешь?
– уточняю я.
– Я просто констатирую факт. Это случится снова, потому что я не справляюсь с этим, так же, как и ты.
– Он прав. Он - как наркотик, и видеть его каждый день - слишком мучительно для моего внутреннего наркомана. Мой жестко регламентированной мир находится в опасности из-за этого мужчины, но если будет существовать контракт, то секс с ним станет чем-то, подчиняющимся регламенту, с собственным набором правил. Я могу контролировать это, и этот контроль позволяет мне чувствовать себя в безопасности, даже если это чувство ложное. Или, может быть, это именно то, что мне нужно, чтобы создать новый набор правил, в соответствии с этой конкретной ситуацией.
– У тебя есть ручка?
– спрашиваю я.
Выражение его лица остается неизменным, когда он вытаскивает ручку из внутреннего кармана, протягивая ее мне. Я беру ее и кладу бумагу на стол перед собой. Я знаю, что все это смешно, и что этот контракт никоим образом не является легитимным, но по ощущениям я подписываюсь, ставя на кон собственную жизнь, вручая себя боссу. Может быть, я хочу быть его шлюхой? Черт, я даже не знаю, чего хочу.
Я прикасаюсь стержнем ручки к бумаге и небрежно оставляю подпись. Кажется, будто черный цвет заражает чистое белое пространство. Бэнкс забирает у меня бумагу, прежде чем чернила успевают высохнуть, складывает, засовывая лист в карман.
– Что теперь?
– спрашиваю я.
– Теперь ...
– Лэндон выскальзывает из кабинки, встает, разглаживая ладонью пиджак, - мы отправляемся в "Маску".
Я с трудом
– Сейчас?
– запинаюсь, поднимаясь на свои внезапно неустойчивые ноги. Проклятье, я ненавижу то, что он заставляет меня нервничать. Я ненавижу это, потому что он превращает меня в одну из тех женщин, которых я презираю.
Глава 18
Я захожу в "Маску", неохотно осознавая, что Лэндон где-то поблизости. Я уверена, что все принимают нас за одну из тех странных пар свингеров. Конечно, никого это не волнует. Здесь нет нормальных; все происходящее в этих стенах - фирменная фишка этого места. Я оглядываюсь вокруг, но прежде чем делаю шаг, меня затаскивают в одну из маленьких ниш, в нескольких шагах от входной двери. От пола до потолка она затянута черным сатиновым полотном, которое скрывает пространство позади нас. Клуб полон этими маленькими укромными уголками и приватными закоулками, которые предлагают возможность получить острые ощущения, правда, с высокой вероятностью, что вас могут застукать…
Не знаю, чего я ожидала, но в одну минуту я спокойно стою, а в следующую - руки Лэндона обнимают меня за талию, приподнимая и грубо прижимая к стене. Любые оставшиеся сомнения полностью погасли под его прикосновениями. Они не исчезли окончательно, но определенно забыты. Я не могу думать ни о чем, кроме него. Мои ноги обхватывают его бедра, руки обнимают за шею, в поисках поддержки. Я чувствую его горячее дыхание на своем горле, прежде чем его губы прижимаются к мягкой коже, скользя по линию моей шеи. Кажется, моим легким слишком мало воздуха. Касание его губ к шее длится всего несколько секунд, а я уже насквозь промокла и готова кончить. Дело не только в его прикосновениях, но и в отсутствии вины. Я понимаю, что моя подпись на этом контракте каким-то образом освободила меня, и пока я нахожусь внутри этих стен, я могу вытворять с Лэндоном все, что захочу. Он хочет меня, и я хочу его, и здесь, в этом клубе, больше ничто не имеет значения.
Я захватываю прядь его волос, оттягиваю голову от себя и заставляю его посмотреть на меня. Черная маска скрывает глаза в тени, заставляя их казаться еще темнее, чем они есть. Я склоняю лицо ниже, дразня его губами. Его затрудненное дыхание встречается с моими губами. Я могу распознать нотки скотча в его дыхании. Его губы приоткрываются, когда я прижимаюсь к ним ртом и всасываю его нижнюю губу, закусаю ее. Он стонет, его пальцы опускаются между моих бедер.
– Мне нужно тебя трахнуть, - рычит он напротив моего горла.
Господи, я тоже нуждаюсь в этом. Его пальцы соскальзывают с меня, позволяя мне встать. Он крепко прижимается к моим губам, прежде чем отстраниться. Я чувствую, что пылаю и едва стою на ногах. Хотела бы я сказать, почему Лэндон так сильно на меня влияет. Одному Богу известно, как я ненавижу этот тип парней, и, поверьте мне, его я тоже ненавижу, но не могу бороться с этой животной страстью. И подобный уровень физического притяжения - это своего рода порыв, небольшая доза адреналина прямо в душу. В мире, где профессионализм и внешний вид значат все, я отчаянно нуждаюсь в этом адреналине. Лэндон - мой личный адреналиновый саботаж.