Тигр. Тигр!
Шрифт:
Загипнотизированный ярким светом, Гельсион задумчиво проговорил:
— На балу изящных искусств… Давно… До того, как я заболел…
— Да? Si [50] . Это было полгода назад. Я там был. Несчастная ночь.
— Нет. Чудесная ночь… Веселье, счастье, радость… Словно школьная вечеринка… Словно костюмированный бал…
— Все время возвращаешься в детство, да? — проворчал мистер Аквила. — Следует обратить на это внимание. Cetera desunt [51] , юный Лохинвар [52] . Продолжай.
50
Да (ит.). (Прим. перев.)
51
Другие
52
Лохинвар — герой баллады Вальтера Скотта, включенной в повествовательную поэму «Мармион» (1808), романтический влюбленный. (Прим. перев.)
— Я был с Джуди… В ту ночь мы поняли, что любим друг друга. Мы поняли, какой чудесной будет наша жизнь. А потом вы прошли мимо и посмотрели на меня… Всего один раз. Вы посмотрели на меня… Это было ужасно.
Мистер Аквила взволнованно прищелкнул языком.
— Теперь вспомнил. Не уследил за собой — плохие вести из дома. Чума на оба моих дома [53] .
— Вы просто прошли мимо… вы были в черном и алом… Сатана. Без маски на лице. Вы взглянули на меня… Черно-алый взгляд, который мне не суждено забыть. Взгляд черных глаз, которые были словно адские озера, словно холодный огненный ужас. Одним этим взглядом вы отняли у меня все — радость, надежду, любовь, жизнь…
53
«Чума на оба ваши дома» — цитата из «Ромео и Джульетты» У. Шекспира. (Прим. перев.)
— Нет, нет! — сердито выкрикнул мистер Аквила. — Давай разберемся. Моя неосторожность была всего лишь ключом, открывшим дверь. Ты свалился в пропасть, которую создал сам. Тем не менее, пиво и конфетки, мы должны исправить то, что произошло, — Он снял зеркало и погрозил Гельсиону пальцем. — Мы должны вернуть тебя в страну живых. Auxilium ab alto [54] . Господи. Именно за этим я и устроил нашу встречу. Сделанного не воротишь, так, кажется, говорят? Так вот, я его ворочу, ясно? Только тебе придется самому выбираться из своей пропасти. Сплести веревку. Входи.
54
С посторонней помощью (лат.). (Прим. перев.)
Мистер Аквила взял Гельсиона за руку, провел его по отделанному панелями вестибюлю, мимо опрятного кабинета и завел в ослепительно белую лабораторию. Повсюду кафель и сверкающее стекло, полки, уставленные бутылочками с реактивами, фарфоровые фильтры, электрическая печь, сосуды с кислотами, резервуары с химикатами. В самом центре лаборатории было небольшое круглое возвышение, что-то вроде помоста. Мистер Аквила поставил стул на этот помост, усадил на него Гельсиона, надел белый халат и начал собирать какие-то приборы.
— Ты, — говорил он, — великий художник. Я вовсе не пытаюсь dorer la pilule [55] . Когда Джимми Дереликт сказал мне, что ты перестал работать… черт возьми! Мы должны вернуть его к его баранам, сказал я. Солон Аквила должен владеть большим количеством картин Джеффри Гельсиона. Мы его вылечим. Hoc tempore [56] .
— Вы доктор? — спросил Гельсион.
— Нет. Можно сказать, что я маг. Строго говоря, я колдун-патолог. Очень высокого класса. Никаких универсальных средств. Абсолютно современная магия. Черная и белая магия — это уже прошлое, n’est-ce pas? Я занимаюсь всем спектром, но специализируюсь на полосе частот в пятнадцать тысяч ангстрем.
55
Подсластить пилюлю (фр.). (Прим. перев.)
56
Такие времена (лат.). (Прим. перев.)
— Вы доктор-колдун?
— Да.
— Здесь?
— Ага. Мне удалось обмануть и тебя,
57
Черт возьми! (фр.) (Прим. перев.)
58
Джозеф Листер (1827–1912) — английский хирург, основатель современной антисептической хирургии. (Прим. перев.)
Колдун-патолог собрал химикаты, проконсультировался с астрономическими таблицами, сделал какие-то вычисления на компьютере и при этом не переставая болтал.
— Fugit hora [59] . Твоя проблема, мой древний, заключается в том, что ты потерял разум. Oui? Потерял его, когда совсем ненадолго оторвался от реальности и стал отчаянно искать мира и покоя после того, как я так неосторожно бросил на тебя всего один взгляд. Helas! [60] Прошу простить меня за это. Ну, что скажешь, дружок? — С этими словами мистер Аквила взял в руки крошечный мелок для разметки теннисных кортов и нарисовал на возвышении круг, центром которого стал Гельсион. — Твоя проблема, да будет тебе известно, заключается в том, что ты стремишься к покою и миру детства. Тебе следовало бы сражаться за то, чтобы приобрести покой и мир зрелости, n’est-ce pas? Господи.
59
Ужас проходит (лат.). (Прим. перев.)
60
Увы! (фр.) (Прим. перев.)
При помощи сверкающего компаса и линейки Аквила рисовал круги и пятиугольники, потом взвешивал какие-то порошки на электронных весах, при помощи бюреток с делениями капал самые разнообразные жидкости в плавильные тигли и при этом продолжал говорить:
— Многие колдуны неплохо зарабатывают, продавая снадобья из Фонтана Молодости. Ода. Много юношей и много фонтанов, только вот не для тебя. Нет. Художникам не дано отведать молодости. Возраст — главное лекарство. Мы должны очистить твою юность и сделать тебя взрослым, nicht wahr? [61]
61
Не так ли? (нем.) (Прим. перев.)
— Нет, — возразил Гельсион. — Нет, искусство это молодость. Юность это мечта. Юность это благословение божье.
— Для некоторых — да. Но для большинства — нет. И не для тебя. Ты проклят, мой подросток. Мы должны очистить тебя. Жажда власти. Жажда секса. Несправедливые обиды, которые копятся. Бегство от реальности. Жажда мести. О да, папаша Фрейд тоже мой идол. За очень небольшую цену мы дочиста отмоем твою доску.
— За какую пену?
— Увидишь, когда закончим.
Мистер Аквила разложил и расставил чашки Петри и тигли с порошками и жидкостями вокруг беспомощного художника. Отмерил и отрезал фитили нужной длины, аккуратно соединил их с электрическим таймером. Потом подошел к полке, где стояли бутылочки с сывороткой, взял маленький флакон, на кагором стоял номер 5-271-009, набрал содержимое флакона в шприц и очень осторожно сделал Гельсиону укол.
— Начинаем, — сказал он. — Очищение твоих мечтаний. Voite [62] .
62
Вот (фр.). (Прим. перев.)