Тигр в колодце
Шрифт:
Салли нащупала в сумке рукоять пистолета, но тут же отпустила. «Пока еще рано. Сначала нужно поймать его в прицел, — подумала она. — Я ведь даже не знаю, как выглядит этот Пэрриш».
Но все же как жутко было обнаружить себя опутанной невидимой паутиной и как легко, имея перед глазами доказательство в виде метрической книги, поверить в то, что все это правда: что она действительно была замужем и потеряла память…
Маргарет Хэддоу взошла по ступенькам к двери, за которой находилась контора Артура Пэрриша, повторяя про себя все то, что собиралась сказать. История Салли мало походила на правду,
Она постучала, ее пустили внутрь, через несколько мгновений она уже сидела в маленьком прибранном кабинете напротив самого мистера Пэрриша. Он производил впечатление опрятного человека: аккуратные усики, тщательно подстриженные черные волосы. Маргарет подумала, что именно таких называют щеголями. Единственно, глаза его были неподвижны, а рот почему-то казался жадным. Ни тени тщеславия, хотя по общепринятым меркам он был весьма хорош собой. Темный костюм, накрахмаленный воротничок рубашки, неброский галстук и три перстня на пальцах — такие в то время носили многие мужчины.
Маргарет подметила все эти детали, но старалась не глазеть на него в открытую.
— Мистер Пэрриш, вы работаете в Америке? — спросила она.
— Я работаю где угодно, — ответил он. — А что вас интересует?
— В Баффало у меня живет двоюродный брат. Это штат Нью-Йорк. Он хочет заняться бизнесом — импортировать фарфор. И вот он попросил меня раздобыть ему образцы лучших производителей и отправить через океан…
Мистер Пэрриш что-то записал серебряным карандашом.
— У большинства фирм, производящих фарфор, свои агенты, — заметил он. — Вашему брату придется конкурировать с хорошо отлаженной системой сбыта, вы это понимаете?
— Он хотел бы специализироваться на изящных изделиях, настоящих произведениях искусства лучших фирм. Но я ничего не смыслю в фарфоре, мистер Пэрриш, и тем более в бизнесе. С чего стоит начать?
Он отложил серебряный карандаш и объяснил Маргарет, что ее воображаемому брату лучше всего на данном этапе разослать письма в интересующие его компании и предложить свои услуги. Он, мистер Пэрриш, безусловно, может дать ей список имен и адресов, а если нужно, даже купить и послать в Америку образцы от разных производителей.
Маргарет была удивлена. Он казался человеком деловым и ответственным, да и совет его был толковым. Сразу видно, что бизнесмен он честный.
Она поблагодарила комиссионера, задала еще пару вопросов, чтобы ее легенда выглядела более правдоподобной, и сказала, что напишет брату письмо и подождет ответа.
Но в тот момент, когда она уже собралась уходить, он огорошил ее.
— Кстати, мисс Хэддоу, — начал он, — пожалуйста, доведите до сведения моей жены, что она мало чего добьется, посылая вас шпионить за мной. Вы меня понимаете? Конечно, если у вас действительно есть кузен, живущий в Баффало, который хочет торговать фарфором, я помогу вам. Мне начинать работать в этом направлении? Нет? Я так и думал. Что ж, запомните, что я вам сказал.
Маргарет не могла вымолвить ни слова, лицо ее пылало. Она еще раз взглянула в его непроницаемые глаза, развернулась и вышла.
— Все бесполезно, — жаловалась она позже Салли за чайным столиком во Фруктовом доме. — Чувствую себя такой дурой. Он с самого начала знал, кто я такая, а я-то считала, что все продумала…
Харриет купалась в
Раздался стук — вошла Элли, чтобы приготовить чай. Она была спокойной, милой девушкой, работавшей у Гарландов, когда они еще жили в Блумсбери, до пожара, в котором погиб Фредерик. Недавно она обручилась с конюхом местного врача и собиралась уйти от нее. Салли радовалась за девушку, но в то же время сожалела, что Элли больше не будет рядом. Когда она протянула Элли чашку с блюдцем, ей в голову пришла мысль.
— Элли, — спросила она, — сколько людей знало, что мистер Вебстер и мистер Джим уезжают?
— Вы имеете в виду людей из нашего городка, мисс? Думаю, знали все, кто был с ними знаком. Их отъезд не был секретом.
— Ты говорила кому-нибудь, куда они направляются?
— Только Сиднею, мисс. Моему жениху. Я зря это сделала, мисс?
— Нет, ничего страшного. Но кто-нибудь знает, например, что сейчас они находятся в джунглях? Ты никому не говорила о последнем письме Джима?
— Только кухарке, мисс. Точно не помню. О, погодите. То письмо, с чернильными разводами, последнее, помните, вы еще сказали, что, должно быть, его уронили в Амазонку. Вы мне его прочли, там про высушенные головы и всякое такое и про то, как мистер Джим сказал, что либо они вернутся домой на корабле, либо в картонной коробке. Это рассмешило кухарку, точно. Она сказала, что, если сюда пришлют его высушенную голову, она повесит ее над плитой — отпугивать мух. Мы разговаривали об этом на кухне, и еще там в это время был точильщик. Он тоже смеялся; помню, нам было очень весело. Я понимаю, над этим не пристало смеяться, но мистер Джим и сам, думаю, хохотал бы пуще остальных.
— Конечно. А что это за точильщик?
— Забыла, как его зовут. Кухарка, должно быть, знает. Прежний точильщик в прошлом году ушел, и вот пришел новый. Заходит раз в месяц, точит ножи, ножницы и все остальное. Однако странно…
— Что странно, Элли?
— Он не ходит к доктору Тэлботу. Сидней сказал, что к нему захаживает мистер Пратт, старый точильщик. Но у нас он больше не бывает. А новенький такой дружелюбный, всем интересуется, да и работу свою делает на славу. Мистер Пратт был таким медлительным. Не думаю, что кухарка его выгнала, просто однажды в дверь постучался другой точильщик и сказал, что мистер Пратт уходит, и не угодно ли нам теперь будет воспользоваться его услугами. Я сделала что-то не так, мисс?
— Брось, Элли. Когда он должен прийти в следующий раз?
— Он был на прошлой неделе, так что, думаю, не скоро. Он ведь не регулярно появляется, раз в месяц, не чаще.
— Когда он придет в следующий раз, сообщи мне, только ему ничего не говори. Просто найди меня и скажи, что он сейчас у нас, хорошо?
— Хорошо, мисс Локхарт. Я запомню. Она собрала чашки с блюдцами и вышла.
Маргарет заметила:
— Значит, шпион?
— Похоже на то, правда?
— Может, тебе стоит сходить в полицию?