Тигр в дыму
Шрифт:
— Ваши ребята? — с облегчением спросил Кэмпион. Люк кивнул.
— Я поставил их у входа на всякий случай. А они заметили суматоху и сами раскинули мозгами, — он поднял руку, приветствуя подошедших, и вновь обратился к своему пленнику. — Вот что, паршивец, — произнес он беззлобно, — никакой это не арест, не бери в голову, — для пущей выразительности инспектор потряс кулаком, в котором по-прежнему сжимал руку незнакомца. — А простое дружеское приглашение покалякать в тепле. Не исключается и чашка чая. Понял?
Задержанный не отвечал. Возможно, он ничего толком не
Люк, склонив голову набок, с любопытством наблюдал за ним.
— А что это ты так волнуешься? — мягко поинтересовался он. — Надеюсь, у тебя больше ничего на уме нет?
Этот довольно прозрачный намек, по-видимому, вовсе не успокоил незнакомца. Безвольные губы были плотно сжаты, а мышцы под твидовым рукавом все так же напряжены.
Люк сдал его подоспевшим полисменам, запыхавшимся и мрачным.
— Без предъявления обвинения. Задержан до выяснения личности, — послушать, так он передает с рук на руки какой-нибудь сверток. — И поласковее с ним, ребята. Не тащите его, следите только, чтобы не отставал. А то, по-моему, он уже намыливается дать деру. Я вас потом догоню.
Мэг шла рядом с Кэмпионом по темному перрону. За ними шагал Люк. Впереди них, то и дело оглядываясь, быстро перемещалась небольшая кучка любопытных. Наконец зеваки расступились, и трое, сойдя с перрона, скрылись за поворотом.
Мэг довольно долго хранила молчание, но смятение, отразившееся на ее лице, было ясно и без слов. Кэмпион следил за ней краешком глаза.
— Лучше бы тебе постараться все это забыть, если, конечно, сможешь, — произнес он наконец. — Если ты не против, я посажу тебя в такси, и отправляйся-ка домой. А как только Люк разберется с этим малым, попробую уговорить его пойти к вам. Ума не приложу, кому понадобился этот спектакль, но, по-моему, тебе стоило собственными глазами убедиться, что это именно спектакль, и ничто больше.
Она остановилась и посмотрела на него.
— Ты хочешь сказать, что вы вполне уверены, что на этих снимках не Мартин?
— Ну, разумеется, на них на всех — этот самый тип. Почти наверняка.
— Почти? — ее губы задрожали, глаза потемнели. — Почти наверняка Мартин опять умер, а я — я все время думала о нем. Он был — такой хороший, пойми меня.
Темная волна благородного гнева пробежала по смуглому лицу Люка — яростная, как и все в нем, и более чем искренная.
— Вот что меня и бесит! — взорвался старший инспектор, — погибает парень, и едва заросла его могила, едва у женщины — у единственного существа, оставшегося после него на белом свете — появляется шанс на капельку счастья, как тут же паршивая свора гробокопателей пошла шуровать, как бы наковырять у него из черепа на грош золотишка! Извините меня, миссис Элджинбродд, только мне от всего от этого плеваться хочется.
— Свора? — хмуро переспросила она. — Он, что не один?
— О нет. Я уже где-то видел эту перекошенную физиономию. Он — пустое место. Манекен. Действуя
— Но тогда, может быть. Мартин…
— Нет! — он заговорил с неожиданной нежностью. — Нет, леди, нет. Выкиньте из головы. Наш бедный мальчик вместе со своей собакой ушел, ушел туда, куда уходят многие мальчики, некоторых знал и я. А у вас — собственная жизнь, ступайте и живите, живите полной жизнью, и будьте покойны — он бы вас не осудил. Теперь вы поедете домой. Мистер Ливетт будет там?
— Нет. А он вам нужен? Он отвез меня сюда, а потом собирался к себе в офис. Обещал позвонить мне в пять. Вечером у него кажется деловая встреча.
Она уловила выражение его лица и улыбнулась, поспешив успокоить инспектора.
— О, обо мне не волнуйтесь. Отец дома. На самом деле там много народа. Мы были бы рады увидеть вас у себя, если, конечно, вы сможете к нам выбраться.
— Отлично, — Люк, казалось, собрался похлопать ее по плечу и так же очевидно передумал. — Замечательно. Ждите нас. Теперь мы посадим вас в такси тут рядом…
Люк все еще кипел от негодования, когда спустя несколько минут они захлопнули за Мэг дверцу такси и успели заметить выражение лица девушки, сменившее адресованную обоим спутникам бодрую прощальную улыбку. Пробиваясь сквозь толпу к Крамб-стрит вслед за инспектором, Кэмпион в очередной раз удивлялся глубине и силе чувства, только что выказанной его новым знакомым. Люк переживал так, как если бы Элджинбродд приходился ему братом. Он мысленно ставил на место погибшего мужа Мэг одного солдата, к которому некогда был горячо привязан. Да, с этого дня кое-кому у старшего инспектора не поздоровится.
Крамб-стрит, и прежде не блиставшая красотой, сегодня выглядела хуже некуда. Туман растекался по крышам низеньких домишек, как убежавший из котла и стынущий суп по засаленной плите. Лавчонки были жалкими еще тогда, когда их только-только построили в расчете на случайную мелкую торговлю. После победы, когда через вокзал проходили сотни тысяч демобилизованных, каждый с мешком подаренной правительством одежды всех степеней необходимости, половину заведений захватили быстро сориентировавшиеся перекупщики, занявшиеся куплей-продажей подержанных вещей. За каждой второй витриной темнели гирлянды полуреспектабельных лохмотьев, развешанных между нагромождениями серых посудных полотенец, грязных чемоданов и бессистемными коллекциями остатков пехотного хаки вперемешку с голубым авиационным обмундированием. Главным украшением квартала служил новенький полицейский участок на углу. Именно туда прошествовал старший инспектор властной поступью лендлорда. Поток автомобилей на минуту преградил им дорогу, задержав обоих джентльменов на островке безопасности. Пока они стояли посреди проезжей части, мистер Кэмпион вдруг подумал, что туман пахнет как-то зловеще. Это запах залитого водой пепелища, и словно впервые услышал явственный гам раздраженного, полуослепшего города, визг тормозов, ругань шоферов и злобное шипенье шин по мокрому асфальту.