Тигр снегов
Шрифт:
Все было в порядке.
– Что за выскочка? – спросил Макгилл.
– Чарли Петерсен. Он сейчас работает лыжным инструктором.
– Похоже, он тебя знает. – Макгилл посмотрел по сторонам. – И твою семью.
– Да, – безучастно произнес Бэллард.
– Я все время забываю, что ты здесь вырос. Бэллард потер щеку.
– Ты мне должен помочь. Я хочу найти кого-нибудь в долине, кто жил здесь долгое время, чья семья долго жила здесь. Мне нужна информация.
Бэллард задумался на мгновение, потом улыбнулся
– Видишь скалу там, внизу? Это Камакамару, и в доме с другой ее стороны живет человек по имени Тури Бак. Мне следовало бы повидаться с ним раньше, но я был чертовски занят.
Макгилл повесил свой рюкзак на столб перед домом Тури Бака.
– Лучше не брать это с собой. Лед будет таять.
Бэллард постучал в дверь, которую открыла девочка лет четырнадцати, маори с доброй улыбкой.
– Я к Тури Баку.
– Подождите минутку, – сказала она, затем исчезла, и он услышал в глубине дома ее голос:
– Дедушка, там к тебе кто-то пришел.
Вскоре появился Тури. Бэллард почти не узнал его: волосы Тури стали пепельно-седыми, а лицо избороздили морщины, словно холм в засушливую погоду. Его карие глаза смотрели не мигая, когда он спросил:
– Чем могу служить?
– Ничего серьезного, Тури, – сказал Бэллард. – Разве ты меня не помнишь?
Тури шагнул вперед, выйдя из дверей на свет. Он нахмурился и сказал неуверенно:
– Я не... мое зрение сейчас не такое, как... Йен?
– Не так уж плохо у тебя со зрением, – сказал Бэллард.
– Йен! – в восторге воскликнул Тури. – Я слышал, что ты вернулся, мог зайти ко мне раньше. Я думал, ты забыл меня.
– Работа, Тури, работа прежде всего – ты меня учил этому. Это мой друг, Майк Макгилл.
Тури просто сиял от радости.
– Что ж, входите, входите.
Он повел их в дом, в комнату, которая была знакома Бэлларду.
Над огромным камином из грубого камня висела голова оленя-вапити с ветвистыми рогами, и под ней весело потрескивали поленья. На стенах были развешаны резные деревянные гравюры, инкрустированные раковинами пайя, которые радужно переливались. Нефритовый мере – военный топор маори – также все еще красовался там, вместе с тростью уакапапа, предметом гордости Тури, его самой ценной реликвией, украшенной изящной резьбой. Это был трофей предков.
Бэллард огляделся.
– Ничего не изменилось.
– Пожалуй, – согласился Тури.
Бэллард кивнул на окно.
– А в долине все по-другому, я сперва ее не узнал.
Тури вздохнул.
– Да, там все не так, как раньше. Но ты-то где был, Йен?
– Где я только не был. Поездил по всему миру.
– Садись, – сказал Тури. – Рассказывай.
– Сперва ты расскажи о себе. Эта очаровательная юная леди назвала тебя дедушкой?
– У меня пятеро внуков, – Тури расправил плечи. – Все мои сыновья уже женаты.
– Таухаки, – сказал Бэллард. – Как там Таухаки? – Он был другом детства Йена, да и позднее, когда он вырос, они продолжали дружить.
– У него все в порядке, – ответил Тури. – Он учился в университете Отаго и получил ученую степень.
– В какой области?
Тури засмеялся.
– В экономике. Представь себе маори, который разбирается в экономике. Он служит в Министерстве финансов в Окленде. Я не так часто с ним вижусь.
– Скажешь мне его адрес. Я навещу его, когда буду в следующий раз в Окленде.
Бэллард заметил, что Тури с интересом рассматривает Макгилла.
– Это Майк, он очень интересуется снегом. Он настолько им интересуется, что собирается в Антарктику.
Печальная улыбка появилась на лице Тури.
– Тогда здесь для тебя кое-что найдется, Майк. У нас много снега; таких снегопадов я не припомню с 1943 года.
– Я так и предполагал.
Бэллард подошел к окну. На другой стороне долины ветви кедров тяжело поникли под тяжестью снега. Он обернулся и спросил:
– Что случилось с деревьями на западном склоне, Тури?
– Над шахтой?
– Да, – подтвердил Бэллард. – На том склоне, где деревьев не осталось.
Макгилл насторожился.
– Так этот склон был покрыт лесом?
Тури кивнул, затем пожал плечами.
– Когда они строили шахту, понадобились материалы для стройки. Из кахикатейи выходит неплохое оборудование для шахт.
Он взглянул вверх.
– Этим участком владеют Петерсены; они хорошо на нем заработали.
– Не сомневаюсь, – сказал Бэллард.
– Лучше бы твоя мать не продавала им эту землю.
Тури стиснул руки.
– Потом они выкорчевали все пни и решили использовать землю для заготовки сена. Там, в речных низинах они пасут скот; херфордширских быков – на мясо и несколько молочных коров. Это ведь становится сейчас выгодным делом, когда город растет.
Бэллард сказал:
– Разве никто не сообразил, что может случиться, когда выпадет снег.
– Да, конечно, – ответил Тури. – Я подумал об этом.
– И ничего не сказал? Не возражал, когда они начали строить здания для шахты? Когда они выстроили поселок для рабочих?
– Я возражал. Я протестовал как мог. Но Петерсенам наплевать. Кто станет слушать старика?
Его губы скривились.
– Особенно с коричневой кожей.
Бэллард фыркнул и посмотрел на Макгилла, который медленно произнес:
– Тупые подонки! Тупые, жадные подонки!
Он осмотрел комнату и его взгляд остановился на Тури.
– Когда Вы приехали в долину, мистер Бак?
– Меня зовут Тури, и я здесь родился.
Он улыбнулся.
– В 1900-м, в первый день Нового года. Я – ровесник века.