Тигр из Шангри Ла
Шрифт:
Горячая волна от напалмовых взрывов пронеслась над бойцами Шанти, не причинив им никакого вреда. На секунду серо-черные облака стали ярко-красными, казалось, они светятся изнутри. Но пламя быстро погасло. Командиры доложили, что потерь нет. Самолеты сделали еще один заход и сбросили шариковые бомбы. Миллионы крошечных стальных иГариков просвистели в воздухе. Но ни Уард, ни пилоты не подозревали, что наступающие придвинулись так близко к лагерю, на самый край нависшего над долиной склона горы.
Поэтому и шариковые бомбы легли мимо цели.
— Открыть огонь! — приказал Шанти минометчикам,
Через несколько секунд Шангри-Ла вновь потрясли взрывы, и окутывавший долину туман прорезали оранжевые молнии.
Уард не решался на вылазку. Он отдал распоряжение усилить оборону выходов из долины и оставаться всем в блиндажах, пока не прекратится минометный обстрел. "Поддержка с воздуха не дала результатов, — радировал он в Конхьен. — Удар пришелся мимо цели. Положение серьезное. Видимость примерно сто метров".
Под вечер дождь усилился. Станковые пулеметы Шанти стреляли по долине короткими очередями. Минометы и пулеметы, сменяя друг друга, удерживали солдат Уарда в блиндажах. Когда стемнело, Шанти собрал командиров взводов.
— Ночью будем атаковать, — заявил он. — Противнику нельзя давать передышки. Дождь — наш союзник. К утру лагерь должен быть взят.
Шанти обсудил с командирами план атаки. Он отпустил их лишь после того, как убедился, что каждый хорошо понял свою задачу. Когда командиры ушли, Шанти приказал доставить минометчикам горячую еду.
На огневые позиции принесли термосы с рисом, овощами и чаем, разрешили курить. Шанти обходил бойцов, укрывшихся в кустарнике, и беседовал с ними. Никто из них не выказывал ни усталости, ни страха. Солдаты с нетерпением ждали сигнала к атаке. Решающее слово за минометчиками. За час до полуночи, когда диверсанты Уарда будут думать, что настала, наконец, передышка, когда они выползут из своих блиндажей, чтобы глотнуть свежего воздуха, на них должен неожиданно обрушиться огневой удар. И еще до того, как наступит рассвет, бойцы Шанти неудержимым валом ринутся вниз. С помощью взрывчатки расчистят завалы, перегораживающие входы в долину, и забросают фосфорными гранатами блиндажи.
Обстрел лагеря начался ровно за час до полуночи. Мины, шелестя в воздухе, летели из черноты ночного неба и падали в долине. В несколько минут там, внизу, все окуталось удушливым дымом. Группа бойцов под прикрытием огневого налета преодолела висячий мост. Пригнувшись и цепляясь за тросы, солдаты Шанти перебежали на другой берег реки. Американский пулемет открыл огонь, но пулеметчик плохо видел в темноте, а когда дал очередь трассирующими пулями — на мосту уже никого не было. Патриоты быстрыми тенями скользнули на берег и залегли на расстоянии броска камня от пулемета Они ждали сигнала к атаке, прижавшись к земле, сжимая в руках оружие. Пулемет умолк, и командир группы шепотом приказал приготовить фосфорные гранаты.
"Зеленые береты" так и не решились контратаковать. Как только заработали минометы Патет Лао, они попрятались в блиндажи. Примерно через полчаса Шанти приказал ослабить огонь. Теперь в лагере рвалось не более двух-трех мин в минуту.
"Еще полчаса, — думал Шанти, — и мы применим особые мины". Подземные заводы в Сепоне непрерывно производили боеприпасы. Несколько месяцев
Шанти то и дело поглядывал на часы. Еще двадцать минут, затем ваш же собственный напалм превратит долину в преисподнюю, а мы ринемся вниз по склонам, чтобы прикончить вас.
Победа была близка, и тем не менее Шанти это не радовало.
Полковнику Шюту удалось захватить в плен Лао Иона и удрать на вертолете. Непредусмотренные мелочи решили судьбу Лао Иона. Шанти вспомнил, о чем мечтал Лао Ион.
Да, его другу так и не придется выращивать новые сорта риса на полях вокруг возрожденной деревни Наке. Шанти прогнал прочь эти мысли. Сейчас не время горевать. Сейчас надо бить врага.
Он видел вспышки разрывов внизу, в долине, и слышал, как шелестят по воздуху мины. "Еще пятнадцать минут, — подумал Шанти, — и мы отомстим за тебя, Лао Ион".
А в это время полковник Шют лежал на берегу вздувшейся реки Ток и жадно пил желтую илистую воду. Он не знал, что это река Ток. Он вообще не имел понятия о том, что есть такая река, текущая вдоль склонов горы Зуб тигра. Из-за дождей речушка превратилась в бурный поток, по которому неслись вырванные с корнем деревья. После полудня Шют сделал небольшой привал, съел часть оставшейся плитки шоколада, выкурил сигарету и отправился дальше. Он решил идти и в темноте, пока позволяют силы…
Полковник пробирался сквозь кустарник. Ему и в голову не могло прийти, что его кто-нибудь преследует. Нужно поскорее добраться до Шангри-Ла. Незадолго до наступления темноты Шют вышел к прогалине, откуда был виден склон горы Зуб тигра. Значит, он идет правильно. Плечо болело все сильней, повязка покрылась коркой запекшейся крови. Но Шют старался не обращать внимания на это Вперед, в Шангри-Ла, только вперед. Его ни на минуту не покидала уверенность в том, что Уарду удалось отбить нападение Патет Лао. У лейтенанта было достаточно отлично вооруженных солдат, и он хорошо знал свое дело.
Шют не допускал и мысли, что лагеря больше не существует. Некоторое время его угнетало воспоминание о смерти Гендерсона. Жаль, что пилот погиб. Надежный был парень.
Но и лаосец отправился на тот свет. "Он меня одурачил, — признался себе полковник. — Да, у этого лаосца, выдавшего себя за лейтенанта Сухата, была отличная легенда. Сухат действительно существует или по крайней мере существовал".
При мысли об этом Шют пришел в ярость. "Они провели меня как последнего школьника. Лаосец хорошо знал, что надо было ему в Шангри-Ла, в этом теперь нет никакого сомнения. Он действовал исключительно осторожно, обманул моего разведчика, заставил его поверить, что перед ним действительно лейтенант Сухат. Я должен был разгадать игру, но мне даже и во сне не снилось, что все это может быть ловушкой. Поверил я и выдуманной истории о документах Патет Лао и даже сам послал его обратно в Сепон. Если говорить откровенно, это самая большая ошибка в моей жизни. Она еще не повлекла за собой роковых последствий, но могла положить конец моей карьере. Ну, да ладно, парень, назвавшийся Сухатом, мертв.