Тибрик
Шрифт:
Покупатели говорливой толпой мелькают перед глазами, плывут вдоль прилавков. Тибрик через все это многолюдье добрался до молочного отдела.
На прилавке - рукой достать - стоят три бутылки со сливками. Кто-то из покупательниц отвлек продавщицу.
Тибрик машинально взял бутылку, сунул в карман,
Перед глазами голубая дымка, кажется ему, сейчас раннее утро, и он совершает обычный обход гастрономов.
Третью бутылку взять не успел. Поднялся переполох.
Кто-то стиснул его плечо, кто-то прокричал прямо в ухо:
– Что ж это вы, молодой человек!
– И Тибрик вдруг осознал, что стоит у прилавка молочного отдела и что перед ним сержант милиции.
Из кармана извлекли бутылки, и глаза Тибрика расширились от ужаса.
Он украл сливки! Теперь не оберешься неприятностей. Так и есть. Сержант повел к выходу, двое свидетелей следом.
Свежий воздух привел его в чувство, в отделение милиции он пришел совсем протрезвевшим.
Там майор и двое сержантов. Пока майор изучал его паспорт, Тибрик успокоился. Паспорт в порядке, прописка есть, есть и печать с места работы - тиснул свой парень из отдела кадров на одном заводе. Все чин чинарем.
Вот только бутылки, будь они прокляты, но, чтобы там ни было, просить и хныкать Тибрик не станет, пускай сажают на пять суток. Больше не дадут. Он бутылки не крал, взял у всех на виду. Мелкое хулиганство! Пять суток, не больше.
Майор отложил в сторону паспорт.
– Обыскать.
Сержант, составлявший протокол, махнул ему:
– Подойди сюда! Выкладывай все из карманов!
Оба свидетеля сидят на скамье у стены. Тибрик послушно выложил содержимое карманов на стол.
Два
– Все?
– спрашивает сержант. Майор посмотрел на пухлый карман пиджака и бросил:
– Проверить!
Сержант поднялся, быстро ощупал одежду Тибрика.
Из кармана пиджака вытащил записную книжку в красном переплете.
Тибрик залился румянцем, невольно сделал шаг вперед и просительно вытянул руку.
Не для посторонних глаз эта книжка. Но майор говорит сержанту:
– Посмотри, что там.
Сержант раскрывает ее, читает про себя, и лицо его расплывается в улыбке.
– Эге! Товарищ майор! Да ведь он поэт. Вот послушайте.
– И сержант читает не своим, изменившимся голосом:
Неспокойно стало в море.
Ветер мчится во всю прыть.
Мне б хотелось с ним в просторе
Биться насмерть, победить.
У Тибрика такое чувство, будто его раздели. Просто ужасно! Он сам себя вывернул наизнанку, словно старую рукавицу, - все заплаты на виду. А дальше будет о его беспокойстве, о его тоске и желании быть честным, ничего не красть и...
Это его тайна, его мечта. Для себя писал, не для других.
Один прыжок, и он рядом с сержантом, вырвал книжку, еще два шага, и он у бумажной корзины.
Яростно выдирает и рвет страницы, мелькают клочки бумаги, белые, неуловимые. Через несколько мгновений и красная обложка сиротливо лежит на полу.
Все произошло так быстро, что милиционеры рты пораскрывали от удивления, смотрят на Тибрика ошарашенно.
Последние клочки бумаги медленно опускаются на пол.