Тиберий. Преемник Августа
Шрифт:
Едва ли с тех пор он когда-либо виделся с Ливией. Он отказался не только от нее, но и от присутствия этих людей, что преследовали его с их слепой враждебностью, бессмысленной злобой и невежественной оппозицией.
Ему было шестьдесят семь лет, когда он совершил самый странный и загадочный поступок в своей странной и загадочной жизни. Все время своего правления он жил дома. Несмотря на намерения посетить провинции, он так никогда этого и не сделал, передумав в самый последний момент. Он намеренно отправился в Кампанию, чтобы освятить храм в Капуе. Его сопровождали сенатор Марк Кокцей Нерва, дед императора Нервы, Сеян и несколько астрологов. После освящения храма он посетил остров Капри, этот удивительный романтичный скалистый островок, купленный Августом
Здесь он выстроил двенадцать вилл и здесь нашел уединение. Здесь была защита от непрошеных гостей. Тиберий уединился в цитадели. С этих пор он становится легендой, он перестает быть человеком среди людей и становится невидимой силой, являя свое присутствие через поступки, и никак иначе. В Риме моментально стали шептаться, что он уединился, чтобы предаваться своим порокам, что он прячет от людских глаз свое ужасное моральное падение, что испытывает муки совести. На это Тиберий никак не отвечал. Люди судачили, но на Капри, где спокойные воды переливались в солнечных лучах, царило молчание.
Нетрудно понять чувства, приведшие его на Капри. У него были свои причины. Он оставил Рим для молодого Нерона, сына Германика и Агриппины, который, не будучи стеснен его присутствием, мог легче ознакомиться с механизмом правления империей. Если и было что-то хорошее в детях Агриппины, появился шанс проявить эти качества, как, впрочем, и качества дурные. Удаление Тиберия стало таким испытанием.
Это напрямую соответствовало намерениям Сеяна. Если бы этруск сам задумал такой план, он не мог бы сделать то, что более соответствовало всем его желаниям. Поле политической борьбы Рима оставалось для него свободным, он получил доступ к огромному куску империи. После удаления на остров Тиберий как бы сошел со сцены, и Сеян оставался в глазах окружающих единственным его голосом и исполнителем. Когда постепенно голос за его спиной заглохнет, когда наконец он исчезнет (по какой-либо причине) — тогда останется лишь голос Сеяна, и аудитория вряд ли заметит, что он произносит уже свои собственные слова.
Все вещи, происходящие от мыслей людей интеллектуальных, имеют странное свойство, подобное действиям опытного шахматиста, который одновременно имеет в виду множество возможностей, преследует множество целей и готов к сотне возможных вариантов. Это качество присутствовало в любом простейшем действии Тиберия. Оно отсутствовало в действиях Сеяна. Удаление на Капри могло заключать в себе множество возможностей для Тиберия. Одно событие способно было перечеркнуть все возможности Сеяна. В этом была очевидная слабость положения этруска. Его положение не отличалось бесконечным количеством сложных вариантов защиты, которыми Тиберий, даже особенно над этим не задумываясь, из простого чувства самосохранения, окружил себя.
И когда население Рима — и роскошное, и плохо одетая толпа — смирилось с мыслью, что Тиберий удалился на Капри, чтобы забыть об остальном мире, старый человек вовсе о нем не забывал. Он сидел за столом, разбирая дела, как он сидел и в Риме; дела управления, как и прежде, находились в его руках. Возможно, он даже лучше мог видеть перспективу с Капри, вдали от отвлекающего влияния Рима и враждебности римлян.
То, что его удаление на Капри было не просто выражением разочарования в людях, он доказал сразу по прибытии на Капри. Обвалился театр в Кампании, что повлекло за собой множество жертв. Он сразу же вернулся в Кампанию выказать свое сочувствие и оказать посильную помощь, и этот его визит нашел тем больший отклик, поскольку накануне он был там как частное лицо. Он всегда оставался самим собой, если появлялось дело, в котором он мог быть полезен и сведущ.
Глава 11
ДВУСМЫСЛЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕТЕЙ ЮЛИИ. ПАДЕНИЕ ЭТРУСКА
Если старик полагал, что его отсутствие в Риме проявит качества молодого Нерона — плохие ли, хорошие ли — и высветит истинную его природу, он был прав в своих расчетах. Друзья
Рассказ о процессе, которым он напакостил им, запутан и сопровождается темной предысторией, о которой современные историки могут лишь гадать. Как излагают эту историю сами римляне, она идет от доносчика Латиния Латиария и трех друзей, желавших получить консульские должности. Сеян оказывал им необходимое покровительство, и поэтому они прежде всего обратились к нему. Очевидно, они обладали информацией столь полезной, что покровительство им стало для него способом использовать эту информацию в интересах Тиберия и своих собственных. [47]
47
Имея в виду положение заинтересованных лиц, кажется вероятным, что Латиарий и его компания не желали начинать процесс без определенных гарантий на будущее, эти гарантии предоставляло им консульство.
Латиарий и его компания, в которую входил Фульциний Трион, в любом случае знали, что Тит Сабин, друг и доверенное лицо Агриппины, готовится предпринять важные шаги. Как только они заручились гарантией собственной безопасности, они затеяли всю процедуру. Сабина как бы случайно вызвали на разговор, и, когда он в присутствии укрытых свидетелей заявил о своих планах, его заставили в их же присутствии это подтвердить. Эти свидетельства затем были направлены Тиберию, передавшего дело на рассмотрение сената.
Известие об аресте Сабина вызвало неоднозначную реакцию в Риме. Паника и настороженность, охватившая людей, показали, что многие известные люди имели слишком много причин опасаться расспросов доносчика. Вид уверенности в себе возвратился к ним лишь тогда, когда они поняли, что паника может обратиться против них же.
Друзья Сабина говорили, что единственное его преступление состоит в неосторожном высказывании его мнения, что Цезарь жестоко и бесчеловечно обращается с несчастной Агриппиной. Официальное обращение в сенат, поступившее с Капри, содержало совсем иную информацию. Сабин обвинялся в подкупе слуг Тиберия и в заговоре с целью покушения на его жизнь. Что именно изложил Тиберий в своем послании, неизвестно, но его было достаточно для того, чтобы немедленно взять Сабина под стражу, а быстрота — даже поспешность, — с которой Сабина казнили по приказанию сената, позволяет предположить, что многие очень влиятельные личности опасались, что Сабин, покинутый своими друзьями, в отчаянии мог наговорить много лишнего.
Тиберий направил еще одно послание в сенат. Благодаря сенат за проделанную работу, он намекнул, что все еще опасается за свою жизнь, и, хотя имена не были названы, было ясно, что имелись в виду Агриппина и Нерон.
Но что именно было известно Тиберию? Немало людей много бы дали, чтобы знать это. Спикер Азиний Галл, поднявшись с места, предложил, чтобы Цезарь вверил свои опасения на рассмотрение сената и позволил им заняться этим делом. Это неумное предложение дать дело на рассмотрение тем, кто мог быть в нем замешан, вызвало гневную реакцию Цезаря. Сеян отвлек его гнев. На кон поставлены более важные (во всяком случае, с точки зрения этруска) вещи, чем получить одно очко в лице Азиния Галла, когда речь идет о жизни и смерти самой империи. [48]
48
Азиний, будучи женат на сводной сестре Агриппины, состоял с ней в родственных отношениях и, соответственно, входил в ее партию. Азиний едва ли был очень умным человеком, способным проявить мудрость в любой ситуации.