The Severe Theory
Шрифт:
Это ведь не миру не хватает мира. Это нам с вами не хватает мира. И любви, и доброты, и заботы, и честности. Озлобленные, недолюбленные, покинутые, одинокие. Кусаем друг друга за незажившие раны. А надо бы иначе.
Я по-другому хочу. Правды хочу и счастья.
А еще я верю. Однажды мы перестанем быть эмоциональными импотентами и начнем бороться за счастье. Совершим безумства, пересечем границы своей зоны комфорта. Научимся говорить о чувствах и вовремя целовать любимых.
Мы оценим по достоинству, уничтожим сомнения и завоюем доверие. Остановим
Жизнь скоротечна, не забывайте. А еще она имеет свойство меняться в секунду. Тик-так. Время – сквозь пальцы песок, а обида и недосказанность капля за каплей переполняют чашу ожидания и веры в то, что «еще не поздно». Не ждите, что время вылечит или на места расставит. Нет. На места все расставляют слова и поступки.
Музыка: Ludovico Einaudi– Primavera
«То, что каждому знакомо»
Живешь себе, живешь, суетишься, бежишь куда-то. Прощаешься с одними людьми, встречаешь новых на своем пути, узнаешь их, принимаешь или отдаляешь, и так день за днем, неделя за неделей. А потом случайно встречаешь человека с Его глазами. И все.
Зависаешь. В голове возникает образ любимого лица со сладкими ямочками, до боли знакомая щетина на улыбчивых щеках, глубокий взгляд пронизывает до костей. И вот ударная волна уже захлестнула от кончиков пальцев до кончиков волос, и ты, не отрываясь, смотришь на обладателя этих глаз не в силах пошевелиться. А потом понимаешь, что это не Он.
Это не Он, и Его не вернуть. Не увидеть, не обнять, не услышать голоса. Его у тебя больше нет. И во всем мире нет. Нигде нет. И никогда, совсем никогда не будет.
Есть только чужие глаза, столкнувшие тебя в пучину воспоминаний, смотрящие с любопытством и непониманием.
А Его нет. И больше никогда не будет.
Музыка: Ludovico Einaudi – Ritornare
«Непременно»
Воскресенье было неприлично ленивым и пасмурным. Город был сонным. Люди не спеша измеряли шагами центральную улицу города.
Было тепло, но слишком ярко, несмотря на то, что весеннее небо заволокло сероватым пухом облаков. Кофейни были переполнены молодыми людьми, безуспешно пытающимися воскреснуть после бурной субботы.
День был размеренным и все же неприлично ленивым. Птицы не столько пели или чирикали, сколько кричали, словно пытаясь обозначить свое место в этом мире.
Все воспоминания прошлого – в топку. О бывших, недолюбивших, предавших и даже обожавших больше жизни. Исчезнувших из моего эфира по своему желанию или вопреки ему. Хотелось не только забыть, а еще и вычеркнуть. Всех. Сжечь список, обнулить километраж. Перевернуть, наконец, чертову страницу. Перестать уже думать, анализировать. Плюнуть на все это и отпустить.
Все, что было до нашей встречи, показалось неизмеримо малым – почти ничтожным. Все, что было до знакомства с тобой, представилось лишь редкими каплями перед теплым летним дождем, смывающим тревоги, сомнения и меланхоличную грусть.
Этим утром я пожелала забыть поцелуи и прикосновения тех, кто был до. Забыть их имена, голоса и взгляды. Мысли о них больше не откликались внутри ничем: ни пустотой, ни тоской, ни ностальгией.
Я стала уравновешенна как никогда ранее. Почувствовала гармонию, легкость и тепло, а моими глазами отныне можно освещать ночные улицы.
В этот пасмурный день я перечеркнула «было», уступив штурвал «здесь и сейчас». В это ленивое утро я осознала, что люблю тебя всем сердцем. Я люблю тебя навсегда. Теперь я знаю, что мы скоро встретимся.
«Между вами случайно придуманный, никем не понятый мир,
И наивные выдумки о будущем уже не имеют значения.
Между вами сейчас сотни не пройденных миль,
А еще часы воображаемого общения.
Даты важные пока с пометкой «в будущем» – с ума сходишь от гаданий и суеверия.
И хоть встреча с ним тебе еще не назначена, вы судьбою повязаны: будь уверена».
Музыка: Peter Gregson – «A little Chaos»
«О внешнем, о важном»
Я могу закуривать, сжав зубами сигарету, и пить виски чистым, даже безо льда, что чести мне, само собой, не делает.
Могу подводить приоткрытые губы красным, рисовать кошачьи стрелки над изумрудными глазами и зачесывать непослушную копну набок. Весь образ будет диктовать наглый поворот головы и тщеславный наклон излюбленного тобой подбородка.
Могу пройтись на стервозно-агрессивных каблуках от бара к выходу так, что вслед за мной, свернув шеи, выйдет даже охрана. Могу резко разворачиваться на сто восемьдесят и разрубать металлические узлы крепких уз острым словом, не отмеряя семь раз. Дерзить, завораживая наглой ухмылкой мужчин и ей же раздражая женщин.
Да, я могу. Ну и что? Актрисе нужен выход – ни больше и ни меньше. И ты это знаешь, дорогой. Все это блеф и подкармливание моего демонического легиона. Впрочем, как и твоего – с моим одновременно.