The Kills

Белый Шум

— Что ты смеешься? Вот не стала бы умываться, и тебе пришлось бы в следующий раз ебать Джокера, — негодовала я, вылезая из кабинки.

Люцифер разразился бурным смехом.

— Такого опыта у меня еще не было. Возможно, это было бы занятно.

— Да ну тебя, — я огрела его полотенцем.

— В честь дня рождения прощаю такую дерзость, — благосклонно проинформировал меня Люцифер. — Но только сегодня.

— Ура! — я запрыгала, вешаясь ему на шею. — Даешь хулиганство!

Он шлепнул меня по заду. Я с визгом унеслась в комнату, сцапала

с пола черную рубашку и, надев ее, уселась на кровать. Люцифер вышел следом, задержался на мне долгим очарованным взглядом. Несколько шагов к столику возле входа, и в его руке оказалась небольшая подарочная коробка небесно-голубого цвета.

— Откроешь? — Люцифер сел рядом, с торжествующей улыбкой протягивая подарок.

— Спрашиваешь! — я даже подпрыгнула от нетерпения.

Растягивая интригу, погладила пальцами рельефную поверхность коробки, оказавшуюся бархатистой на ощупь. Осторожно сняла крышку и заглянула внутрь.

Первым, что я увидела, была коробочка красного цвета с белым тисненым квадратом, внутри которого располагались надписи. «EAU D'ITALIE», — прочла я название бренда. Внутри коробки меня ждал увесистый флакон из толстого белого стекла с золотой крышкой.

— Духи, — я, ощупывая, обвела надписи. — Обалдеть! У меня никогда не было духов.

Я сняла крышку, вдохнула аромат и чуть не захлебнулась слюной: до того он был вкусный. Взрыв кислых красных ягод перенес в летний день, втягивая в воображаемый сад, где я ем спелые ягоды прямо с куста, и их кислый сок стекает по пальцам. Затем сочный гранат, вяжуще осевший на языке. Немного приторной конфетной сладости и свежесть утренней травы в росе, ее влага и запах, оставшиеся на руках после прогулки. Повинуясь порыву, я сделала один пшик. Аромат заполнил собой все пространство вокруг.

— Очень вкусный запах, — я уткнулась себе в плечо, жадно втягивая носом весь букет, постепенно смешавшийся с запахом рубашки Люцифера.

— Он напомнил мне тебя, — он провел носом по моей шее, скинул рубашку с плеча и потерся о выступающую косточку. — Открой второй.

Рядом с духами лежал бархатный черный мешочек, затянутый золотой тесемкой. Я потянула ее в стороны, подставила ладонь, и на нее упал тяжелый серебряный браслет. На основании плотного плетения россыпью нанизаны серебряные бусины, переливающиеся в огненных отблесках. Резные, с крошечными сердечками, густо усыпанные розовыми сверкающими камнями, похожие на сахарные конфеты. Главным же был крошечный, весьма знаковый элемент. Узкое кольцо с яркой розовой, в тон бусинам, полоской держало на маленькой петельке подвеску-птичку. Она летела, расправив крылья, украшенная прозрачными камушками.

— Как это мило, — я сморгнула подступившие слезы.

— Маленькое напоминание обо мне, — Люцифер застегнул браслет на моем запястье и дотронулся губами до кисти.

— О тебе в моей жизни теперь много чего напоминает, — я потянула к нему руки, обнимая в порыве эмоций. — Спасибо. Я никогда не получала в подарок девчачьи милые штучки.

— Готов хоть

каждый день заваливать тебя милыми штучками, — он заботливо стер слезы с моих щек. — Лишь бы ты была счастлива.

— У-и-и, — я вскинула руки вверх и начала хаотично зацеловывать Люцифера. — Ты самый лучший.

Ответить ему не позволил телефон, противно зазвеневший в кармане брюк. Люцифер недовольно нахмурился, принимаясь выуживать смартфон.

— Джино? — вопрос ушел в пространство.

— Наверное, потеряли нас, — меня звонок ни чуть не удивил. — Когда ты успел дать ему номер?

— Перед вечеринкой, — Люцифер нажал отбой.

Немного подумал и набрал короткое сообщение: «Мы уехали. Другие планы».

Он собирался убрать телефон, когда я перехватила его кисть и стала яростно тыкать в экран. Открыла камеру, переключив на фронтальную.

— Что ты делаешь? — недоуменно скосил глаза на меня Люцифер.

— Селфи на память, — я прильнула поближе, притягивая одной рукой его к себе, вторую занесла над экраном. — Скажите «ди-и-ичь», — я повернулась и поцеловала Люцифера в щеку, одновременно тыкая в телефон. — Покажи, покажи!

Я запрыгала на месте от нетерпения. Кровать опасно заходила ходуном.

— Тише, — Люцифер открыл получившееся фото.

На нем я целую его в щеку, пока Люцифер жмурится от удовольствия с застывшей на губах расслабленной улыбкой.

— Какая прелесть, — я задрыгала ногой, удовлетворенная результатом.

— Что ты делаешь?

— Угадай, — озорно ответила я, быстро-быстро тыча в телефон.

Фотография заняла место невзрачной заставки.

— Теперь у тебя тоже будет напоминание обо мне.

***

— Кейт, это нужно выбросить.

Мои сборы достигли своего апогея. И сейчас я билась не на жизнь, а на смерть с Люцифером за свой очень важный, на мой взгляд, в хозяйстве предмет.

— В смысле выкинуть? — негодовала я.

— Кейт, — Люцифер устало закатил глаза, — это пакет с пакетами.

— Вот именно! — вскрикнула я в недоумении. — Знаешь, сколько раз он меня выручал?

Я дернула сокровище на себя, но хватка Люцифера была очень уж крепкой.

— Ты думаешь, в Чикаго нет пакетов?

— Я думаю, он нам пригодится, — я снова потянула ручку на себя. — Моя пре-е-елесть, — проскрипела напоследок, пародируя Голлума.

Полиэтилен вытянулся эластичной жвачкой, истончаясь и становясь белым хрупким полотном. Затем ручка порвалась, и я упустила предмет спора.

— Все, — командным тоном заключил Люцифер, выдвигаясь в сторону выхода. — На выброс. И банки тоже, — он затолкал в шуршащую кучу две стеклянные кофейные банки.

— А вдруг они пригодятся что-то сложить? — я скакала следом за ним, крутясь рядом, как ребенок.

— Не пригодятся, — уверенно заявил он. Осмотрелся и в несколько больших шагов оказался у дивана. — Это тоже, — следом в пакет отправилась порванная ракетка.

— Это память! — я попыталась поймать торчащую ручку.

— Память?