The Kills
Шрифт:
Вечер постепенно красил город в темно-синий цвет, а значит мне следовало побыстрее добраться домой. Ходить после наступления темноты там, где я живу, идея, мягко говоря, паршивая.
На остановке я поняла, что попала в час пик. Люди заполонили общественный транспорт, толкаясь и спеша домой. Я стояла, глядя, как они продолжают штурмовать автобус, пихая друг друга локтями, и явственно ощутила духоту внутри.
«Прогуляться будет лучшей идеей».
Я покидаю металлический навес, возвращаясь на тротуар в поток жителей города.
— Эй! — сзади слышится женский голос.
Я не оборачиваюсь.
— Кейт! — сбоку появляется запыхавшаяся девушка. — Ты ведь Кейт, верно? — она тянет извиняющуюся улыбку.
— Да, — я останавливаюсь в смятении.
Я видела ее в группе поддержки. Там не так много людей, чтобы не суметь запомнить их лица.
— Кэсси, — любезно напоминает она.
— Да, я помню, — я поджимаю губы, каменея от неловкости.
Сейчас мне удается рассмотреть девушку повнимательнее, нежели во время общения в группе, где пялиться было бы неприлично. В первую очередь она выделялась среди остальных тем, что носила короткую, мальчуковую стрижку с топорщащимися в беспорядке блондинистыми волосами. У нее были изящные, я бы сказала утонченные черты лица и светлая, почти прозрачная кожа молочного цвета. Когда я увидела ее впервые, подумала: отрасти она волосы хотя бы до плеч и надень короткое, женственное платье вместо мешковатых спортивных штанов серого цвета и такой же просторной серой футболки — мужики будут штабелями ложиться вокруг нее. Ведь тогда она будет выглядеть, как мужской идеал. Хрупкая, утонченная блондинка.
— Заметила, что ты сегодня в футболке, — нарушает неловкое молчание Кэсси. — Обычно ты в одежде с длинным рукавом.
Я опускаю глаза вниз, начиная рассматривать свои голые руки.
— Да вот… — чуть прокашливаюсь. — Решила попробовать. К тому же сегодня жарковато на улице, в рубашке очень некомфортно.
Кэсси кивает. Участникам группы не было необходимости объяснять свой ход мыслей. Они понимали все на инстинктивном уровне, даже если сами не страдали подобными проблемами.
— Далеко живешь? — девушка разворачивается в ту сторону, куда я шла, намекая продолжить движение.
— Через шесть кварталов.
— Ого. Почему не на автобусе?
— Да не хочется, — я кривлюсь, вспоминая общественный транспорт. — Подышу воздухом.
— Понятно, — Кэсси печально потупила глаза в асфальт.
Некоторое время мы просто шли молча, не зная о чем заговорить. В группе, как правило, все обсуждали личные страхи, боль и переживания. За ее пределами возвращаться к той же теме не хотелось. Это слишком выматывало: проживать не только свою трагедию, но и трагедию каждого из сидящих вокруг.
— А ты далеко живешь? — я наконец-то смогла придумать нейтральный вопрос.
— Да не особо, — Кэсси чешет затылок и неопределенно машет рукой вперед. — От тебя довольно близко.
— Ясно, — я коротко улыбаюсь.
Мы опять молчали. Я силилась найти тему для беседы, но усталый мозг отказывался генерировать идеи. Поэтому мы просто шли вперед, рассматривая сверкающие в вечернем свете глади витрин, слушая гул машин, стоящих в пробке и вдыхая раскаленный дневной жарой воздух. Люди вокруг нас спешили по своим делам, кто-то домой к семье, кто-то в ближайший бар снять напряжение рабочего дня. Прохожие
Дорога начала казаться бесконечной. Чем дольше между нами висела тягостная пауза, тем более неловко я себя чувствовала. Моя спутница, впрочем, не казалась смущенной — ее словно устраивала эта тишина и мое молчаливое присутствие рядом. Тогда я смогла расслабиться и перестать чувствовать себя обязанной завести неловкую беседу. Похоже, ей нужна была компания, и я ее составила.
Наконец дорога вывела нас к моему дому. В окне горел свет, мама была дома в свой редкий выходной. Кэсси осмотрелась по сторонам, не выражая ни малейшего беспокойства.
— Здесь есть остановка, — я тычу пальцем вперед. — Лучше не ходи одна.
— Хорошо, — девушка едва заметно кивает. — До встречи.
Последнее предложение прозвучало скорее как вопрос, полный надежды. Похоже, Кэсси искала друга?
— Конечно, — я постаралась сделать приветливое лицо, в глубине души надеясь, что не выгляжу как псих с безумной улыбкой.
Она разворачивается, следуя к остановке общественного транспорта. Я ныряю в подъезд, испуская вздох облегчения.
***
Меня разбудило нежное прикосновение к плечу. Я дернулась и распахнула глаза, сонно оглядывая полутьму комнаты, рассеянную лишь светом, льющимся из гостиной. Рядом со мной сидел Люцифер, одетый в домашние спортивные штаны и футболку. Белую футболку. Я подумала, что до сих пор сплю, быстро заморгала и потерла глаза. Он никуда не исчез.
— Ты, — я села, щурясь от желтоватого освещения из дверного проема, — непривычно одет.
— Я был в магазине, — он коротко улыбнулся. — Вспомнил твои слова про цвет одежды. Решил, будет забавно понаблюдать за твоей реакцией.
— Ты угадал, — я коснулась его груди, погладив линии мышц под хлопковой тканью. — Я удивлена, мягко говоря.
— Если ты не передумала идти на работу, то советую вставать. Я приготовил поесть.
— Что?
Я растерянно открыла рот, забывая как дышать.
— Еда, Уилсон, — Люцифер насмешливо посмотрел на меня. — Она нужна людям, чтобы поддерживать жизнь.
Мне стало совестливо. Пакостное чувство из-за собственной нечестности теснило грудь. Он непонимающе смотрел на меня, похоже решив, что я просто не до конца проснулась. Я кивнула, выбралась из уютного тепла одеяла, опустила ноги на прохладный пол и пошлепала в ванную. Умывание прохладной водой, чистка зубов и быстрый душ немного вернули меня к жизни.
На кухне что-то изменилось. Я никак не могла понять что именно. Она словно преобразилась, хотя это была все та же кухня, на которой я обитаю уже два года. Люцифер поставил на стол две глубокие тарелки с дымящимся супом. Его аромат наполнял пространство, заставляя активно выделяться слюну.
— Что это?
Я заглянула в тарелку, где лежала лапша с золотистыми кусочками слегка обжаренной курицы. Сверху блюдо венчала россыпь зелени. Все было настолько простым и в то же время таким эстетичным, что фото этой тарелки можно было прямо сейчас размещать в меню какого-нибудь ресторана.