ТХ4
Шрифт:
Выдернув его из урны, я просунул в него руку, после чего поднял пакетом оружие. Вывернуть наизнанку, сложить, перехватить по удобнее, оказалось делом еще нескольких секунд. Появившаяся вдалеке на дороге машина сократила количество вариантов дальнейших действий. Отступив в тень стоящих вдоль тротуара деревьев, я оставил на проезжей части все как есть.
Темная легковушка с распахнутыми настежь передними дверями, одно тело, свесившееся из салона на полкорпуса лицом вниз, и второе, лежащее на спине с раскинутым в стороны руками. Впрочем, пистолет, так и оставшийся
Помня о кинологах, а так же десятке других способов обнаружить след покинувшего место преступления человека, я двинулся к ближайшей подворотне. Углубляясь в «хитросплетения» детских площадок, школьных территорий, помоек, микро скверов и трансформаторных будок, я старался не попадать под камеры видео наблюдения. Берущие с квартировладельцев деньги за безопасность, различные ТСЖ беспорядочно навешивали камеры на углы подотчетных им зданий. То, что разобрать в плохом черно белом качестве сохраненных данных что-либо будет сложно, меня не сильно обнадеживало.
Минут через десять блужданий сквозь дворы, я вышел к идущему параллельно покинутой улице широкому проспекту.
«-Так, теперь до утра продержаться, а потом уже не найдут», - не понаслышке зная, сколько людей каждое утро выходит из своих квартир, направляясь на работу, учебу и по делам, я не безосновательно рассчитывал затеряться в толпе.
Ночь тянулась на удивление медленно, ко всему прочему в голову начали лезть мысли о том, что я убил двух человек. Бьющий меня по бедру пакет с пистолетом, напоминал о том, что его давно пора было выбросить. Привыкший ко всему относиться инфантильно, я чувствовал, что на этот раз моя способность отстраниться от происходящего дает «слабину» и я все больше и больше нервничал.
Неоновая вывеска одной из букмекерских контор, заменивших по всему городу салоны с игровыми автоматами, привлекла мое внимание. Я уже минут пять как принял решение куда-нибудь зайти, так что подвернувшееся заведение вполне подходило под мои запросы. Работающая двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, букмекерская контора встретила меня прокуренным воздухом и полумраком.
«-Хм, а я то думал, что уже во всех публичных местах курить запретили», - встретив столь явное нарушение «общественного порядка», я лишь расслабился.
Как и ларьки, где можно было купить спиртное посреди ночи, так и подобные «притоны», наполненные спёртым воздухом и сигаретным дымом, все они имели «крышу» у местных полицейских. В каком-нибудь круглосуточном супермаркете, или ночном клубе, моя персона однозначно привлекла бы внимание. Но, для подобного сорта заведений, одинокий визитер во втором часу ночи не являлся чем-то сверх ординарным, скорее наоборот, он был обычным, понятным и желанным «гостем».
– Мне нужны деньги, - вернувшись домой в восемь утра, я проспал до начала пятого вечера, после чего вызвал такси и приехал в офис.
– Нда? – Илья, к которому я зашел, задумчиво смотрел на
– Тысяч восемьдесят, - припомнив, сколько проиграл на сделанных ставках, я умножил цифру на пять.
– Зачем столько? – продолжая смотреть на меня с непонятным выражением, приближенный Алексея медлил.
– В тотализатор зашел, хотел выиграть, теперь денег нет, - опустив глаза в пол, я постарался придать себе смущённое выражение.
– На, - вдвинув ящик и достав пачку денег, он выдернул из нее чуть меньше половины.
– Я отдам, - собирая рассыпавшиеся веером по столу деньги, пообещал я.
– Куда ты денешься, конечно отдашь, - скривился Илья.
Покинув его кабинет, я пытался понять, удалось ли мне обмануть Илью и убедить его в том, что я игрозависимый. Сидя ночью в букмекерской конторе, я делал маленькие ставки и обдумывал сложившуюся ситуацию. Рано или поздно, мне надо будет выпутываться из этой компании, и идеальным вариантом для меня был случай, когда у Алексея нашелся бы для этого «железный» повод.
– Юрий?! Ваш кофе, - Яна просочилась в кабинет, не преминув обозначить свое появление дробью коготков по стеклянной двери.
– Что-то удалось узнать по интересующей меня фирме? – напомнил я ей о своей просьбе, не спеша брать чашку.
– Пока что нет, - умело играя телом и мимикой, Яна изобразила раскаяние.
– Иди, - грубовато отправил я ее прочь.
На лекциях в институте по прежнему царило легкое оживление, студенты все еще обсуждали возможность поездки за границу, но уже без былого азарта и надежды. У деканата висели списки тех, кто имел шанс отправиться на стажировку. Каждый лист содержал в себе до тридцати имен, но, критерии, по которым они составлялись, оставались для широкой общественности не ясными.
– Юра, сознавайся, как ты ухитрился попасть в список на Китай? – в надцатый раз спросил меня Саня, по прежнему предпочитающий сидеть рядом со мной во время лекций.
– Денег заплатил, - решил я отвязаться от его назойливости.
– Сколько и кому дал? – ни капли не удивленный сутью моего «признания», парень еще больше оживился.
– Я пошутил, - сказал я правду.
– Да ладно тебе, я же никому не скажу, - продолжил он тихим голосом доставать меня.
Демонстративно достав планшет, я чуть отвернулся от парня, всем своим видом давая понять, что занят и поднятая им тема меня не интересует. Более того, я догадывался, почему мое имя оказалось в списке возможных участников группы по обмену, но говорить об этом почему-то не хотелось.
Ни для кого из преподавателей не было секретом, что основной чертой моего характера являлась инфантильность. Представляя себе, как вычеркнутые в последний момент перед поездкой за границу студенты и их родители, начнут задавать неудобные вопросы, декан решил подстраховаться, включив в списки наименее «агрессивных» учащихся.
«-Хм, а это идея, почему бы и мне поскандалить?!» - замечая за собой в последнее время все больше и больше тяги к насилию, я задумался о том, как себя вести в будущем.