Тезей
Шрифт:
– Это ты хотела дать себя, как камбала, разрезать на две половинки? Давай попробуем.
И усадил ее за готовый стол рядом с собой.
Рассаживались и остальные. Храмовые служки несли к столам от кострищ сладкие, обожженные огнем потроха. Женщины, начиная по традиции справа, разносили чаши с вином.
– Кто будет глашатаем?
– донеслось в суматохе последних приготовлений.
Но глашатай был уже то ли выбран, то ли назначен. С криком "Зовите богиню!" он подбежал к столу, повторяя еще и еще - "Зовите
– Приди, прекрасноокая, - первым призвал Мусей Афродиту, отплеснув из своей чаши вина на землю.
– Приди, восходящая из моря, - подхватил Каллий.
– Ты нужна нам, богиня счастливого плавания, - на книдский манер выкликнул Герм, - стань помощницей нашей.
Пиршество началось. Тезей успел еще сказать Мусею:
– Я им про Афродиту Небесную, а они - молчок.
– Толстокожие люди, - отрезал Каллий, тоже услышавший молодого царя.
– Аттические осы, - усмехнулся Мусей, - они еще разжужжатся.
Отплескивая понемногу вина на землю, пирующие принесли клятву верности друг другу и новому общему делу. А опустошив чаши, все, кто был за столом, соединили по традиции руки.
– Гостить по Аттике отрядами пойдем!
– провозгласил Каллий.
В разгар пира молодой царь, прикрепив к волосам миртовую ветвь, с чашей вина вышел за ограду к афинянам и афинянкам, где тоже во всю шло гулянье. За ним устремилась Пракситея, а за ней - музыканты с инструментами.
– Воздадим Афродите Небесной!
– воззвал Тезей.
И теперь толпа загремела охотно.
– Воздадим!.. Небесная!.. Воздадим!
Пракситея сделала знак. Музыканты заиграли, и она поплыла в танце. Гульбище приумолкло при первых звуках музыки, люди с удивлением взирали на Пракситею: мало кто из них умел воспринимать танец без пения, хотя бы без выкриков. Но движения танцующей были столь выразительны, что ей стали подпевать.
– Танцуем вместе, - приказала Пракситея.
Мужчины и женщины двинулись, поворачиваясь, притоптывая, разгорячаясь.
– Быстрее,еще быстрее, - двойной танец, - требовала танцовщица.
Ритм набирал силу - еще и еще. Некоторые, раззадорясь, выплевывали монеты, мешавшие им теперь под языком, метя в кусты и все-таки пробуя запомнить, куда плевали. Ребятня тут же расползлась отыскивать эти сокровища. Кто-то из взрослых тоже, притворяясь сильно опьяневшим, опускался на четвереньки, чтобы углядеть свою, да и чужую монету. Но большинство с неистовостью плясало.
– Афродита Небесная!
– опять прокричал Тезей.
– Небесная!
– неслось над головами танцующих.
...Ночь застала Тезея и Пракситею в самом здешнем храме. Ключница провела их к широкой задней двери, которая оставалась открытой. В углу у стены за спиной статуи богини кто-то установил просторное и хорошо застланное ложе. Четыре светильника несколько поодаль обступали его. Еще два светильника закреплены были за
Однако ни Тезей, ни Пракситея, войдя в храм, ничего, что вокруг, не замечали. Молодой царь сразу же свою новую подругу понес к освещенному ложу. Только это ложе видели они сейчас. И свет факелов погас для них.
Когда Тезей откинулся на ложе, Пракситея, словно продолжая танцевать, скользнула к проему дверей и застыла. Тьма снаружи отступила: полная луна, окруженная крупными звездами, будто рассматривала сверху землю.
– Вы, мужчины, в любви молитесь солнцу, а мы, женщины, луне, проговорила Пракситея.
– Солнце ослепляет своим сиянием, - продолжала она, а луна слушает нас. С ней можно разговаривать... Солнце так занято своим сиянием - рассмеялась вдруг танцовщица, - что его даже на коварство не хватает - жжет и все. А луна... Ох какой бывает коварной колдуньей.
– Ты говоришь, как жрица.
– Я и есть жрица.
– Да, - согласно кивнул Тезей, вспомнив про храм Диониса, где они познакомились.
– Нет, - поняла его Пракситея, - я вообще жрица.
– Здесь ты жрица любви...
– Я везде жрица, жрица и все, - не согласилась танцовщица.
– Я все чаще себя жрицею ощущаю.
– Что твой муж?
– спросил Тезей.
– Они ушли в плавание искать рыбу, - просто ответила Пракситея.
– Угу, - отреагировал Тезей.
– А что ты как жрица ощущаешь?
– Мне ничего не надо знать, я часть существующих сил. Они движут мной.
– Как?
– Через танец.
– Ты все равно, что мой Поликарпик, - с грустью, которую не развеял даже праздник, произнес Тезей.
– Люди только в большой компании привыкли танцевать под музыку, и чтоб одновременно петь. И при этом нужен еще заводила. По другому - не получается. И так во всем. А я и без флейты могу танцевать. Могу одна... Им вместе потоптаться - это да, интересно. А самому с собой вроде как и делать нечего. А ведь каждый мог бы хоть в чем-то активным быть... Выходит, заключила свой монолог Пракситея, - именно народная Афродита им нужна. Народная, а не Небесная.
– Да? И я, наверное, такой же, как они, - огорчился Тезей.
– Кто они?
– Наши палконосцы.
– Но ты же все время что-то затеваешь...
– Хочу чего-то, как будто меня мучает какая-то сила, - а сам я ничего не умею, - виновато произнес молодой царь.
– Ты еще собственных сил не знаешь, - предположила Пракситея.
– О боги, - взмолился Тезей, - не дайте мне узнать их.
– Твои силы проснулись, а ты сам еще нет, - улыбнулась Пракситея. Еще, увы, долго так будет.